Фандом: Гарри Поттер. Все мы знаем Поттера, как спасителя магического мира и героя-одиночку. Но почему-то напрочь забываем о том, что он, в первую очередь, подросток со своими переживаниями и желаниями. Что, если совершенно внезапно одним из таких вот его желаний стала лучшая подруга? И сможет ли подростковая похоть, порожденная разбушевавшимися гормонами, перерасти в нечто большее?
404 мин, 12 сек 16210
— Не переживай, я никому ничего не говорила, я не трепло, — успокоила Джинни, правильно истолковав его неуверенные ужимки. Гарри выдохнул — слишком шумно, слишком с облегчением.
— Так и будешь на нее пялиться издалека? Дождешься, что ее завоюет мой любимый братец, — Джинни нервно рассмеялась.
— Это… непросто, — Гарри поверить не мог, что сейчас обсуждает с Джинни то, что терзало его столько дней и ночей. С Джинни, которая домогалась его, которая вела себя с ним, как последняя… Да уж, кто бы мог подумать.
— Куда уж проще. — А если она тебя отошьет, всегда можешь прийти порыдать у меня на плече. А я сделаю тебе утешающий минет.
Гарри поморщился. Пошлая прямолинейность Джинни одновременно отталкивала и притягивала. И он боялся разбираться, чего все же больше.
В тот вечер они наконец-то распрощались со старым кабинетом трансфигурации. Перетаскивая на следующий день тяжелые книжки в библиотеку, Гарри вздохнул с облегчением. Было такое чувство, что он перевернул страницу, закончив весьма скверную главу своей жизни.
Макгонагалл отправила их к профессору Слизнорту, который добродушно раскудахтался, получив в помощь двух своих любимых студентов. Правда, это не спасло от чистки школьных котлов и инвентаризации занудной ингредиентов для зелий.
Джинни присмирела, вела себя сдержаннее. Ну, то есть она не пыталась сорвать с него одежду или залезть к нему в трусы. Но и окончательно расслабиться не давала. Норовила коснуться невзначай, как будто случайно нагнуться перед ним, выставив аппетитную задницу, споткнуться и налететь на него, прижавшись грудью.
Гарри, как ни странно, не раздражали эти приемчики. Он отмахивался от безобидных приставаний, как от мошкары в знойный день, смирившись с тем, что никуда они не денутся. Общение их стало более открытым, без надрыва, хотя изредка он ловил на себе ее тоскливый взгляд. Единственно, чего они больше не касались, так это его неразделенных чувств к Гермионе. Джинни без труда нащупала границу, за которую не стоит заходить. Правда раз-другой она намекала, что Гарри стоило бы набраться опыта.
Да, да, я тоже об этом думал, но тебе этого знать не следует!
Он не хотел от Джинни помощи в этом вопросе. Ни в каком виде. Ни советов, ни сочувствия, ни, тем более, практики. И она почти не лезла ни с чем таким. Оказалась умной, хоть и немного несдержанной. Гарри был рад, что прошло отвращение. Ему даже начинало нравиться проводить с Джинни время, хотя его было так мало.
В пятницу они встретились возле кабинета зелий и улыбнулись друг другу, как старые… не друзья, нет, но приятели.
— Странная была неделька, — усмехнулась Джинни, поправляя скользнувшую с тонкого плеча бретельку. Она решила не бросаться в крайности, потому последние два дня отработки провела в джинсах, но при этом в открытых маечках.
Гарри промолчал. Неделя была не просто странная, а какая-то… ненастоящая. Все, что происходило вокруг, казалось плодом больной, но при этом не очень богатой фантазии. Единственно отдушиной, лежащей рваной раной на теле окружающего абсурда, виделась субботняя тренировка. Гарри планировал загонять свою новую команду до хрипа, до боли в каждой клеточке тела. Двойное удовольствие — страдать самому и заставить страдать других, имея на это полное право.
Он назначил тренировку на десять утра — нефиг спать до обеда. Тем более слизеринцы забили поле с часа. В Большом зале его встретили недовольные лица участников команды. Одно, правда, источало то, что можно было обозначить как коварное дружелюбие, — Джинни смотрела на него одновременно радостно и как-то… подозрительно. Ладно, с этим он разберется позже.
— Так… — Гарри пожалел, что не подготовил речь. — В этом сезоне у нас изменения в составе… Нам нужно очень много тренироваться… Чтобы сыграться… Короче, все на поле!
Разнородная толпа двинулась в сторону стадиона, окутанная недовольным ворчанием.
Ворчите, ворчите, нытики, сегодня я на вас отыграюсь!
Гарри оказался верен обещаниям, данным себе любимому: гонял игроков по полю так, словно поставил перед собой цель получить пару трупов по окончанию тренировки. В итоге один из новых загонщиков чуть не рухнул с метлы, а второй так сильно лупанул по бладжеру, что вывихнул руку.
Гарри и себя не щадил — принялся отрабатывать злополучный финт, который помог ему грохнуться с метлы в воскресенье. Получалось пока все также паршиво, но он, по крайней мере, не впечатался в землю
Джинни летала превосходно, как-то даже слишком старательно, будто пыталась заслужить поощрение. Но Гарри был суров и сосредоточен на ошибках, так что никого не выделял и не хвалил.
В раздевалку все шли разгоряченные и обессиленные, каждый предвкушал, как на следующее утро будет ломить мышцы. Гарри решил, что пришло все-таки время слегка подбодрить народ, обвел всех взглядом и выдавил «Отличная тренировка». Странно, что они его не растерзали.
— Так и будешь на нее пялиться издалека? Дождешься, что ее завоюет мой любимый братец, — Джинни нервно рассмеялась.
— Это… непросто, — Гарри поверить не мог, что сейчас обсуждает с Джинни то, что терзало его столько дней и ночей. С Джинни, которая домогалась его, которая вела себя с ним, как последняя… Да уж, кто бы мог подумать.
— Куда уж проще. — А если она тебя отошьет, всегда можешь прийти порыдать у меня на плече. А я сделаю тебе утешающий минет.
Гарри поморщился. Пошлая прямолинейность Джинни одновременно отталкивала и притягивала. И он боялся разбираться, чего все же больше.
В тот вечер они наконец-то распрощались со старым кабинетом трансфигурации. Перетаскивая на следующий день тяжелые книжки в библиотеку, Гарри вздохнул с облегчением. Было такое чувство, что он перевернул страницу, закончив весьма скверную главу своей жизни.
Макгонагалл отправила их к профессору Слизнорту, который добродушно раскудахтался, получив в помощь двух своих любимых студентов. Правда, это не спасло от чистки школьных котлов и инвентаризации занудной ингредиентов для зелий.
Джинни присмирела, вела себя сдержаннее. Ну, то есть она не пыталась сорвать с него одежду или залезть к нему в трусы. Но и окончательно расслабиться не давала. Норовила коснуться невзначай, как будто случайно нагнуться перед ним, выставив аппетитную задницу, споткнуться и налететь на него, прижавшись грудью.
Гарри, как ни странно, не раздражали эти приемчики. Он отмахивался от безобидных приставаний, как от мошкары в знойный день, смирившись с тем, что никуда они не денутся. Общение их стало более открытым, без надрыва, хотя изредка он ловил на себе ее тоскливый взгляд. Единственно, чего они больше не касались, так это его неразделенных чувств к Гермионе. Джинни без труда нащупала границу, за которую не стоит заходить. Правда раз-другой она намекала, что Гарри стоило бы набраться опыта.
Да, да, я тоже об этом думал, но тебе этого знать не следует!
Он не хотел от Джинни помощи в этом вопросе. Ни в каком виде. Ни советов, ни сочувствия, ни, тем более, практики. И она почти не лезла ни с чем таким. Оказалась умной, хоть и немного несдержанной. Гарри был рад, что прошло отвращение. Ему даже начинало нравиться проводить с Джинни время, хотя его было так мало.
В пятницу они встретились возле кабинета зелий и улыбнулись друг другу, как старые… не друзья, нет, но приятели.
— Странная была неделька, — усмехнулась Джинни, поправляя скользнувшую с тонкого плеча бретельку. Она решила не бросаться в крайности, потому последние два дня отработки провела в джинсах, но при этом в открытых маечках.
Гарри промолчал. Неделя была не просто странная, а какая-то… ненастоящая. Все, что происходило вокруг, казалось плодом больной, но при этом не очень богатой фантазии. Единственно отдушиной, лежащей рваной раной на теле окружающего абсурда, виделась субботняя тренировка. Гарри планировал загонять свою новую команду до хрипа, до боли в каждой клеточке тела. Двойное удовольствие — страдать самому и заставить страдать других, имея на это полное право.
Он назначил тренировку на десять утра — нефиг спать до обеда. Тем более слизеринцы забили поле с часа. В Большом зале его встретили недовольные лица участников команды. Одно, правда, источало то, что можно было обозначить как коварное дружелюбие, — Джинни смотрела на него одновременно радостно и как-то… подозрительно. Ладно, с этим он разберется позже.
— Так… — Гарри пожалел, что не подготовил речь. — В этом сезоне у нас изменения в составе… Нам нужно очень много тренироваться… Чтобы сыграться… Короче, все на поле!
Разнородная толпа двинулась в сторону стадиона, окутанная недовольным ворчанием.
Ворчите, ворчите, нытики, сегодня я на вас отыграюсь!
Гарри оказался верен обещаниям, данным себе любимому: гонял игроков по полю так, словно поставил перед собой цель получить пару трупов по окончанию тренировки. В итоге один из новых загонщиков чуть не рухнул с метлы, а второй так сильно лупанул по бладжеру, что вывихнул руку.
Гарри и себя не щадил — принялся отрабатывать злополучный финт, который помог ему грохнуться с метлы в воскресенье. Получалось пока все также паршиво, но он, по крайней мере, не впечатался в землю
Джинни летала превосходно, как-то даже слишком старательно, будто пыталась заслужить поощрение. Но Гарри был суров и сосредоточен на ошибках, так что никого не выделял и не хвалил.
В раздевалку все шли разгоряченные и обессиленные, каждый предвкушал, как на следующее утро будет ломить мышцы. Гарри решил, что пришло все-таки время слегка подбодрить народ, обвел всех взглядом и выдавил «Отличная тренировка». Странно, что они его не растерзали.
Страница 54 из 110
