Просто собака

Я признал, что хотя и сам охотник, но подобных собак встречаю впервые. Андрей Иванович усмехнулся, — да их и не так много в городишке то нашем. Может еще у двух человек. Беда — некрасивы они больно. И действительно, жесткие, торчащие во все стороны жесткие остевые волосы, придавали собакам неопрятный внешний вид, делая их похожими на старую, грязную, взлохмаченную щетку. Ровно до той поры, пока не заглянешь в их умные глаза. И я чувствовал к спокойно лежащим во дворе псинам все более растущую симпатию и так больше, для проформы поинтересовался, где можно достать щенка.

— Что, заинтриговали? — с лукавым прищуром спросил Андрей Иванович и я честно признался в том, что порода очень уж пришлась по душе и сердцу, больно они умные.

— Не поспоришь, согласился Андрей Иванович и окончательно меня добил, сообщив, что несколько раз собаки ухитрялись ловить во дворе сорок, хитрющую, осторожнейшую птицу.

— Пойдем, — ветеринар неожиданно поднялся с потерявшего под открытым небом свою лакировку венского стула и с присущей ему порывистостью движений нырнул в стоящий рядом сарайчик. Я покорно последовал за ним. Потянув на себя дверь, он заговорил с кем то, а я, заглянув ему через плечо, увидел третью уже в этом доме собаку, подле которой копошились пестрые щенки.

Один из них смешно ковыляя, подошел ближе и неуклюже попытался встать на задние лапы, опираясь передними на старую дверь, служившую импровизированной перегородкой. Лапки его непрестанно соскальзывали, но он изо всех своих щенячьих сил вилял обрубком хвоста. Я улыбнулся невольно, настолько потешно он выглядел. Андрей Иванович стремительно перегнулся через загородку и подхватив щенка под живот поднял и сунул мне в руки. В первые мгновения я даже испугался, что не удержу его, поскольку теплый комок в приступе радости стал вилять уже не хвостом, а всем телом, при этом еще и стараясь достать мне до лица длиннющим, розовым языком. И тогда я понял, что один из этого дома я не уйду. Это была МОЯ собака.

Вот так я стал счастливым обладателем юного дратхарчика. Щенок оказался сучкой и я недолго думая, дал ей прозвище Травка, вспомнив один из рассказов Пришвина. Кличка имела происхождение не от слова «трава», а от старого, полузабытого слова «травить».

Пару ночей Травка довольно громко скулила, просясь разделить ней супружеское ложе, но я был непреклонен. Она быстро смирилась с тем, что ее место на мягкой подстилке в прихожей и вела себя спокойно, лишь время от времени испуская неимоверно жалобные вздохи.

С месяц примерно, по квартире приходилось передвигаться, осмотрительно поглядывая под ноги, что бы не наступить в лужицу или кучку, но постепенно Травка поняла, что для этих дел существует улица и пахучие заминирования постепенно сошли на нет.

Росла Травка довольно быстро и вскоре вытянулась в долговязого, неуклюжего подростка и тогда на выходные я стал выезжать за город, знакомя ее с тем миром, в котором придется охотиться.

Там, в полях я приучал ее делать подачу, терпеливо держать поноску, пока не возьму, лежать пока не подам команды и еще куче всяких премудростей, которые должна знать каждая хорошая охотничья собака.

Помню, как в возрасте примерно семи месяцев она сделала первую стойку. Работать, бегая челноком, долго учить ее не пришлось и она в тот день носилась влево — вправо по невысокой траве. Неожиданно она остановилась как вкопанная, подавшись всем телом вперед и замерла точно изваяние, подняв переднюю ногу. У меня аж дыхание перехватило, настолько прекрасно выглядела она в этот момент. «Пиль» — шепнул я совсем неслышно и справившись с волнением скомандовал громче — «Пиль!» Травка бросилась вперед к неизвестной пока дичи, ведомая невидимыми нитями запаха и в тот же миг метрах в пяти от нее, оглушительно треща крыльями взлетела куропатка. Травка тут же легла, хотя я этому ее еще не учил, а я забыв обо всех принципах собачьей педагогики подбежав, принялся теребить ее голову в ладонях, распираемый нахлынувшими чувствами. Только охотник способен понять, что испытал я в тот момент, увидев, как безукоризненно сработала моя собака.

Шло время, Травка выросла. Тогда только я понял, что такое охотиться с хорошей собакой. Я не только получал удовольствие, наблюдая за ее работой. Разом отпала целая куча проблем. Теперь не надо было уже лихорадочно размышлять, целясь в летящую утку — стоит мне стрелять или нет? Смогу ли я достать ее после выстрела, упади она не на траву, а к примеру в чащу камыша? Я знал, что Травка достанет мне дичь из любой крепи и неважно, крепко битая она будет или подранок.

Сколько раз во время открытия охоты, когда берега черны от страждущих пострелять, она вытаскивала мне по тридцать — сорок штук уток, подбитых другими охотниками и благополучно ими не найденных. И хотя большую часть этой добычи я раздавал своим спутникам, рабочий аппетит Травки пришлось умерять, поскольку супруга категорически отказалась ощипывать такую прорву дичи.