Просто собака

Когда я пришел в себя, то осознал, что стою на берегу с пересохшим ртом, сжимая в руках бесполезное уже ружье. В патронниках были пустые гильзы, карманы опустели. Я понимал, что все закончено, но с остатком детской наивности надеялся, что сейчас забурлит вода, вынырнет Травка и выскочив на берег бросится ко мне, обдавая фонтаном брызг. И в тоже время осознавал, что этого уже никогда не случится… Как я добрался до машины, как доехал до дома я не помню. Это просто выпало. Жена увидав мое лицо бросилась раздевать, набрала ванну и подумав мгновенье, налила большой стакан коньяка. Я до сих пор благодарен ей за то, что она ничего не спросила тогда. Как бы ей этого не хотелось. Я все равно не смог бы ответить. А позже на все ее робкие попытки я только махал головой, сглатывая подкативший к горлу комок. И она понимающе замолкала.

Часто я спрашивал себя — мог ли я сделать что то, что спасло собаку? Да. Только если бы не пошел к реке, прислушавшись к собачьему предчувствию. Она же ясно давала понять, что там находится нечто настолько опасное и жуткое, что даже при всем собачьем бесстрашии повергло ее в состояние ужаса. Более чем ясно дала понять, а я не осознал опасности, очарованный пением русалки. Впрочем не в пении возможно дело, я не переступил порог собственной тупости и безоговорочной уверенности в правоте своей как человека, венца эволюции. Но этот венец мог стать просто гниющим куском мяса. Если бы не животное, безмозглое, с нашей точки зрения и неразумное, стоящее на низшей ступени развития. Если бы не собака.

Я болел месяца два. Меня буквально ломало. Депрессия. Вот как это называют. Я жил через силу, переживая потерю собаки более даже, чем смерть некоторых из своих родственников, как бы дико это не звучало. Но это так. Я потерял не только собаку. Травка была для меня чем то большим, нежели домашнее животное. А ее последний поступок показал безграничную любовь и преданность. Она переступила через свой страх и смерть, принеся себя в жертву, заменив своей жизнью мою. Я, возможно, мыслю неправильно, но стал меньше любить людей после того случая. Мало кто способен на подобное самопожертвование. В том числе и я … Очень часто я просыпаюсь после одного и того же сна. Там я с берега прыгаю в воду и несколькими ударами ножа освобождаю Травку из лап русалки. И просыпаясь с бешено бьющимся сердцем сижу долго, сожалея, что виденное всего лишь сон. И дико больно от ошибки сделанной тогда, от тогдашнего моего малодушия и глупости. От того, что оказался слишком слаб духом, чтоб поставить свою жизнь против жизни собаки. Хотя она не раздумывала ни мгновенья, а просто бросилась вперед, осознав, что я в большой опасности. Просто это была всего лишь собака… Сколько же самоотверженности в них. Как выглядела та, первая псина, вышедшая на свет костра, горевшего у пещеры наших пращуров? Почему предложила она всю себя, без остатка, взамен на сомнительное благо довольствоваться редкими объедками, получать пинки и окрики, выкладываться донельзя на охоте, рискуя ежесекундно своей шкурой, недосыпать, сторожа хозяйское добро и покой. И только за то, что осознав твою преданность, в припадке ли нахлынувшей сиюминутной нежности или еще почему то, хозяин протянет таки руку и можно будет подставить кудлатую голову, чтоб ее наконец то погладили.

Спустя полгода примерно я поздно вернулся с работы. В прихожей ждала смущенно улыбавшаяся жена. Она сняла с меня кепку, шарф и стянула с плеч кашемировое пальто, не переставая загадочно улыбаться. Ее поведение не могло не броситься в глаза и я спросил, пытаясь пошутить — Надеюсь я не обнаружу сейчас в нашей спальне голого мужчину?

Она зарделась, вызвав еще большее мое недоумение и ответила загадочно — Насчет мужчины пока не знаю, если конечно такие поздние возвращения домой не войдут у тебя в привычку, а вот одно существо мужского пола у нас на кухне имеется. Я совершенно обескураженный, не сняв даже грязных ботинок, прошлепал к кухне, распахнул ведущую в нее дверь и застыл, сдерживая подступивший к горлу комок — с пола, подняв на меня сверкающие карие глазенки, глядел маленький дратхарчик, суетливо переступающий лапками… Маленькое это, неуклюжее пока существо мы назвали Пират. Он вырос быстро, вымахав в замечательно-красивого умницу и хулигана. Только вот одно… Я перестал охотиться у воды.

P.S. Как то на зимней охоте, я разговорился с гончатником, встретившимся мне на припорошенным редким снежком поле. Как оказалось он жил совсем недалеко от Старой речки, от тех мест, где произошла со мной ужасная эта история. Я спросил его тогда внезапно, без всяких предисловий — А что русалка, перестала у вас баловать? Он смутился и долго смотрел на меня немигающе, пока не выдавил наконец — Да… Давно уж… Пропала, ети ее. Я тогда сказал ему, — Что ж, скажите спасибо Травке.