Когда-нибудь мы все осознаем, как жить, как умереть. Как ненавидеть, и любить. Как спасать, и убивать. Когда-нибудь, мы поймем, как это. Все мы через это пройдем. Кто-то раньше, кто-то позже. Но абсолютно все. До единого.
125 мин, 44 сек 13165
Встав с коряги, девушка осмотрелась и пошла к особняку. Идя в ту сторону, она вдруг подумала, что будь у нее одежда по-теплее, она бы вообще жила в лесу, без всех этих людей, без прокси, без крипи, без этих безликих, в одиночестве. Все уже до боли осточертело, хотелось выть на полную луну, особенно от всех этих проблем, от того, что Брайан с ней не разговаривает. В голове уже начинались появляться отблески слов Карла о том, чтобы уехать. Но Миленс была явно еще не готова. Нет, нет. Она не могла бросить это дело и зажить обычной жизнью, слишком уж много смертей на ее совести, слишком много людей останутся в ее прошлом, нет, точно нет. Она не способна покинуть Слендермена, черт, она бы этого не сделала, даже если бы захотела. На ней ведь особая метка — перечеркнутый круг, который дает Слендеру полную власть над твоим телом, разумом, да и вообще над тобой.
Приближаясь к особняку, она услышала до боли знакомые голоса. Бен и Худи снова что-то не поделили. К слову, как бы это ни было странно, но Кейт было откровенно насрать на всех и вся, именно в данный момент, и поэтому она перестала носить маску, пусть и приближалось утро.
— Не ори. — Спокойным тоном сказал Брайан, скрестив руки на груди.
— А может я хочу поорать! — Возмутился Питерс, естественно на повышенных тонах — назло своему сопернику.
— В анус себе поори. Эхо услышишь. — Хмыкнул Мистер Толстовка и решил пойти в сторону леса, дабы не слышать разъяренных воплей светловолосого.
Однако увидев на своем пути Кейт, он остановился, и уже было развернулся, чтобы уходить. Но девушка не собиралась терять ни минуты, она хотела разобраться со всем, и именно поэтому ухватила Брайана за запястье своей здоровой рукой, и потащила к подвалу. Запихнув его туда, Миленс закрыла железные двери на засов и скрестила руки на груди.
— Брайан, — послышался хрипловатый после ночи голос Кейт. — Давай решим все наши проблемы, мне надоело, что ты от меня бегаешь. В конце концов, мог стать чуточку мужественнее, и если уж я тебя настолько раздражаю, что ты видеть меня не хочешь… то уж постарайся высказать мне это в лицо.
Худи же оперся о холодные стены подвала спиной, скрестив руки на груди. Он не торопился с ответом, словно тщательно раздумывал над своими словами, подбирал их и складывал в предложения, но хотя-бы ради приличия, маску не снял. Так что лишь ему самому известно его собственное выражение лица.
— Знаешь, Кейт. Я был о тебе намного лучшего мнения. — С его стороны послышался шумный вздох.
— Что не так? Ты можешь сказать мне, что так сильно повлияло на тебя?
— О том, кто сдал особняк, кто сдал слабое место безликих, благодаря кому теперь множество лет нашего труда попросту сгорело. И ты прекрасно знаешь, о ком я говорю, верно?
«Ну конечно. Как я и думала… — подумала про себя Кейт, а после она опустила голову и тихо усмехнулась. Пытаться что-то объяснять было бы крайне глупо, но попытаться все-таки стоило бы.»
— Я… я могу объяснить… и я не сдавала особняк! Я просто ляпнула… про слабость, первое, что пришло в голову… — Говорила она тихо, почти неслышно, и голос ее небольшим эхом раздавался в просторном подвале.
— Конечно, Кейт, — Брайан наконец отлепился от стены, подошел к ней и положил руку на плечо. — Я безусловно верю тебе. Конечно.
Но слова его звучали как-то не искренне, словно бы он говорил их с некого рода сарказмом, он не верил ей больше, и не поверит никогда. Она предала его чувства, и чувства остальных своих товарищей, и это добивало ее. Кейт и сама себя ненавидела за эту слабину, которую она дала, ради того лишь, чтобы выбраться из плена. Ужасно.
— Только я знаю об этом, и не спрашивай откуда. — Он все еще держал свою правую руку на ее левом плече, собираясь уходить, и говорил ей, не смотря в лицо. — Больше я никому не сказал и не скажу. Но, как ты помнишь, предательство я не люблю и не прощаю… извини, Кейт.
И он убрал руку с ее плеча, и вышел из подвала, прихлопнув массивную дверь. Кейт осталась одна во тьме. В ее глазах читался ужас понимания того, что произошло. Она приложила руку к лицу, из глаз потекли слезы, девушка упала на колени и стала тихо плакать. Она впервые за долгое время позволила себе дать слабину, впервые за многие годы, по ее сухому и почти безжизненному лицу, пролилась соленая вода. Тишина. И лишь всхлипы хрупкой, беззащитной Миленс раздавались по просторной комнате глухим эхом.
«Я… я понимаю, что поступила ужасно… я ошиблась. Я опять ошиблась. Я снова предала близкого мне человека, и, как следствие этого, осталась одна… черт, да даже не в этом дело. Дело как раз в том, как Брайан к этому отнесся, что он почувствовал, когда нашел поджигателей, и, пытая их, спросил о том, кто их спалил, и… услышал мое имя. Он безумно добр, и именно поэтому он не выдал моей тайны даже своему хозяину, он пошел против его воли, и, наверное, поплатиться за это. И я благодарна ему за то, что он сделал для меня, за все то, что было между нами… — думала девушка, обняв свою руку в гипсе.»
Приближаясь к особняку, она услышала до боли знакомые голоса. Бен и Худи снова что-то не поделили. К слову, как бы это ни было странно, но Кейт было откровенно насрать на всех и вся, именно в данный момент, и поэтому она перестала носить маску, пусть и приближалось утро.
— Не ори. — Спокойным тоном сказал Брайан, скрестив руки на груди.
— А может я хочу поорать! — Возмутился Питерс, естественно на повышенных тонах — назло своему сопернику.
— В анус себе поори. Эхо услышишь. — Хмыкнул Мистер Толстовка и решил пойти в сторону леса, дабы не слышать разъяренных воплей светловолосого.
Однако увидев на своем пути Кейт, он остановился, и уже было развернулся, чтобы уходить. Но девушка не собиралась терять ни минуты, она хотела разобраться со всем, и именно поэтому ухватила Брайана за запястье своей здоровой рукой, и потащила к подвалу. Запихнув его туда, Миленс закрыла железные двери на засов и скрестила руки на груди.
— Брайан, — послышался хрипловатый после ночи голос Кейт. — Давай решим все наши проблемы, мне надоело, что ты от меня бегаешь. В конце концов, мог стать чуточку мужественнее, и если уж я тебя настолько раздражаю, что ты видеть меня не хочешь… то уж постарайся высказать мне это в лицо.
Худи же оперся о холодные стены подвала спиной, скрестив руки на груди. Он не торопился с ответом, словно тщательно раздумывал над своими словами, подбирал их и складывал в предложения, но хотя-бы ради приличия, маску не снял. Так что лишь ему самому известно его собственное выражение лица.
— Знаешь, Кейт. Я был о тебе намного лучшего мнения. — С его стороны послышался шумный вздох.
— Что не так? Ты можешь сказать мне, что так сильно повлияло на тебя?
— О том, кто сдал особняк, кто сдал слабое место безликих, благодаря кому теперь множество лет нашего труда попросту сгорело. И ты прекрасно знаешь, о ком я говорю, верно?
«Ну конечно. Как я и думала… — подумала про себя Кейт, а после она опустила голову и тихо усмехнулась. Пытаться что-то объяснять было бы крайне глупо, но попытаться все-таки стоило бы.»
— Я… я могу объяснить… и я не сдавала особняк! Я просто ляпнула… про слабость, первое, что пришло в голову… — Говорила она тихо, почти неслышно, и голос ее небольшим эхом раздавался в просторном подвале.
— Конечно, Кейт, — Брайан наконец отлепился от стены, подошел к ней и положил руку на плечо. — Я безусловно верю тебе. Конечно.
Но слова его звучали как-то не искренне, словно бы он говорил их с некого рода сарказмом, он не верил ей больше, и не поверит никогда. Она предала его чувства, и чувства остальных своих товарищей, и это добивало ее. Кейт и сама себя ненавидела за эту слабину, которую она дала, ради того лишь, чтобы выбраться из плена. Ужасно.
— Только я знаю об этом, и не спрашивай откуда. — Он все еще держал свою правую руку на ее левом плече, собираясь уходить, и говорил ей, не смотря в лицо. — Больше я никому не сказал и не скажу. Но, как ты помнишь, предательство я не люблю и не прощаю… извини, Кейт.
И он убрал руку с ее плеча, и вышел из подвала, прихлопнув массивную дверь. Кейт осталась одна во тьме. В ее глазах читался ужас понимания того, что произошло. Она приложила руку к лицу, из глаз потекли слезы, девушка упала на колени и стала тихо плакать. Она впервые за долгое время позволила себе дать слабину, впервые за многие годы, по ее сухому и почти безжизненному лицу, пролилась соленая вода. Тишина. И лишь всхлипы хрупкой, беззащитной Миленс раздавались по просторной комнате глухим эхом.
«Я… я понимаю, что поступила ужасно… я ошиблась. Я опять ошиблась. Я снова предала близкого мне человека, и, как следствие этого, осталась одна… черт, да даже не в этом дело. Дело как раз в том, как Брайан к этому отнесся, что он почувствовал, когда нашел поджигателей, и, пытая их, спросил о том, кто их спалил, и… услышал мое имя. Он безумно добр, и именно поэтому он не выдал моей тайны даже своему хозяину, он пошел против его воли, и, наверное, поплатиться за это. И я благодарна ему за то, что он сделал для меня, за все то, что было между нами… — думала девушка, обняв свою руку в гипсе.»
Страница 26 из 33
