Пруд у болота

Очнулся я в особняке своего отца, лежа в кровати. Лечащий меня врач сказал, что у меня сильный жар и посоветовал мне провести несколько ближайших дней в полном покое. Когда я начал говорить о призраке, он лишь рассмеялся и сказал, что у меня богатое воображение. Мне же было не до смеха и я еще долго кричал ему вслед о разлагающихся руках мертвой женщины, которую наблюдал у себя дома прошлой ночью. Когда врач удалился, в дверях показался отец, он был чем-то взволнован и нес какую-то околесицу про Катрин, заявляя что она во всем виновата, и не надо было меня никуда впутывать. Я слушал его несвязный монолог, и вскоре совершенно успокоился. Я уверился в своей душевной болезни, и понял, что обратного пути в нормальное человеческое общество у меня нет. Скорее всего, если, кто-то обнаружит что я очень тяжело болен, то меня навсегда запрут в палату старой Висперхильской лечебницы для душевнобольных, где я проведу много долгих, похожих друг на друга дней, пока смерть не возьмет меня. А если найдут, пропавших женщин, то я точно навсегда буду заперт в маленькой душной комнатушке, с зарешеченным окном, где не смогу даже разбить кулаки о ржавую стальную дверь. Говорят, что особо буйных сумасшедших садят в специальные, обитые мягким материалом камеры. Если они найдут женские трупы, то я пропал и меня ничего больше не спасет.

Ночи я дожидаться не стал. Когда отец по какой-то надобности вышел из дома, я быстренько оделся, и выскочил на улицу, освещенную сумрачным желтоватым светом электрических фонарей, которые кое-как разгоняли тьму наступающую на город. Я решил, что мне необходимо пробраться в особняк и закончить там то, что я начал. Следуя плану, который я наскоро составив держал в голове, я шел по самым темным и плохо освещенным улицам городка, тайно надеясь, что меня никто не заметит. Когда я дошел до городских окраин, которые тонули в вязкой ночной темноте, мой разум успокоился и я не оборачиваясь зашагал в сторону особняка, в котором провел несколько последних месяцев.

Я не знал, что я буду там делать, детального плана действий у меня не было, но я надеялся найти в доме какое-нибудь оружие. Помниться, отец несколько раз говорил мне, что если в дом заберутся грабители, то я смогу встретить их револьвером, который он прятал в одном из библиотечных шкафов. Это оружие было последним шансом, который смог бы мне помочь избегнуть ужасающего кошмара, который практически полностью подавил меня.

Когда я добрался до особняка, меня немало удивило то, что парадная дверь открыта и в доме явно кто-то есть. Незаметно прокравшись в гостиную, я наткнулся на Катрин, которая что-то торопливо искала в старых записях нашей семьи.

— Что это ты делаешь в моем доме?, — спросил я её.

— Ты кажется приглашал меня, — ответила девушка, не отрываясь от перебора писем, бумажек и других предметов из архива нашей семьи.

— Да, приглашал, но вчера. И к тому же гости не роются в бумагах хозяев, — заметил я.

— Конечно, если гости не являются владельцами этих бумаг, — парировала Кэтрин.

— Ты не имеешь к переписке моего отца никакого отношения, ты всего лишь дальняя родственница его сестры, — ответил я.

— Он так не думал, — Кэтрин усмехнулась.

— Что ты хочешь этим сказать, — мне стало страшно от ужасной догадки.

— Я хочу сказать, что он мертв, его тело плавает в пруду.

— Неужели ты тоже чувствуешь это? — спросил я ужаснувшись услышанного.

— Естественно, ведь в наших жилах струится одна кровь. Ты думаешь, что я далекая родственница сестры твоего отца, и ты не прав. Дело в том, что я их единственная дочь, которую он прятал от общества, чтобы не опорочить своего имени. Ты знаешь, зачем этот мерзкий человек посадил в пруду, прекрасные белые цветы? В иле, который образуется от их цветения, он похоронил тело моей матери, своей сестры, которая пригрозила ему разоблачением. Он утопил её в этом маленьком, заросшем ряской водоеме. Но перед тем как умереть, твоя тетя поклялась отомстить всему своему роду, после смерти.

— Не верю, — выдавил я из себя.

— Ты был лишь орудием в её руках. Твой разум не полностью принадлежит тебе. Твоя давно погибшая тетка мстит за себя, убивая всех тех, кто коснется рукой её погребального платья. Ты убивал, не зная зачем. Ты не мог сообразить, что подтолкнуло тебя на эти поступки. Теперь ты знаешь, что во всем виновата та часть твоего разума, что принадлежит моей погибшей матери.

— Этого не может быть, ведь я не её сын.

— Да, ты не её сын, но она каким-то образом завоевала твое сознание, и теперь может управлять твоими поступками. В оккультной литературе это называется одержимость. Единственное желание духа, захватившего тебя, — ощущать ауру смерти. А ты лишь инструмент, с помощью которого он достигнет своей цели, и полностью уничтожит твой проклятый род.

— Но ведь ты тоже принадлежишь нашему роду, почему ты не погибнешь вместе с нами?