— Митюш, ты в школу-то собираешься или нет? Или не царское это дело, в школу ходить? — Да, ма… — Что да? — Ну… пойду сейчас. — Не сейчас, а сейчас же, время-то уже… — крикнула мать из комнаты, откуда не выходила уже неделю. Митюш вздохнул.
9 мин, 36 сек 17864
Они все еще бежали, — со всех ног, спотыкаясь в траве, они все еще не верили, что все, все позади, что тот большой и страшный не гонится за ними, да не человек, непонятно кто и что, вот-вот опять он выскочит из пустоты перед бегущими, взмахнет перепончатыми крыльями. Девочка захныкала, Митюш еле удерживал ее в руках, вот ведь, кроха, от горшка два вершка, а тяжелая, блин… — Может… пе-ре-дох-нем? — взмолился Митюш. — Да да-вай уж… до-го-ро-да-до-бе-жим… — Ты что… я ее не удержу… — Да держи уж… а если он снова… — Тош не договорил, хотел боязливо оглядеться, но даже оглядываться было страшно. Все-таки сбавил скорость, перешел на быстрый шаг, изредка бежал мелкой рысью, когда казалось, что до города еще далековато. Больше их никто не преследовал — как будто то, темное, мохнатое, с горящими глазами, осталось там, позади, в зарослях, как будто оно не смело войти в город, ему мешали какие-то веками очерченные границы между миром темных сил и жильем человека. — Все вроде, — выдохнул Тош. — Ну… Да не хнычь ты, что случилось-то, ничего не случилось, — Митюш встряхнул девочку, поставил на асфальт, — давай-ка сама иди… ножками-ножками, умеешь? Во-от, так… и-дет-бы-чок-ка-ча-ет-ся-взды-ха-ет-на-хо-ду… Ну что хнычешь-то, вон, шоколад хочешь? — он вытащил помятый батончик. — Ты что, таким маленьким, поди, нельзя… — А что нельзя, вон как трескает… Слушай, ты где живешь-то, кроха? — А-а-а-а… — Что а-а-а-а, живешь ты где, спрашиваю? Адрес у тебя какой? — А-а-а-а-а… — Не знаю такого адреса, нет у нас такой улицы… А-а-а… — Митюш задумался. — Черт, это же в милицию ее тащить надо, где у нас тут милиция? — Я откуда знаю… будто каждый день по милициям шарюсь… — Может, домой ее отвести к кому-нибудь, там ноль-два звякнем, у меня телефон-то сдох уже… -взмолился Митюш. — Ну, давай, веди. Сердце екнуло. Митюш меньше всего думал, что девочка перекочует к нему — ему еще только этой крохи дома не хватало… — Да ты что, охренел, у меня мать больная лежит. — Ну а я что могу сделать, у меня три сестры, меня мать вообще пристрелит, если я эту свиристелку притащу… — Тош насупился. — Вообще твоя идея была, сам расхлебывай… — Слушай, ты мне друг или нет? — Да брось ты, — Тош смутился, чуть покраснел, — мне вообще домой уже пора, мамка еще просила младшую из садика забрать, колготки на нее надевать, гаже нет, она ж тупая… Ну давай… — Тош быстро пошел куда-то в сторону многоэтажек, как будто бежал от опасности. — Ну что? — Митюш посмотрел на девочку. — Пошли, что ли, Катя, или как тебя там звать… Митюш потихоньку проклинал все на свете, вот ведь дернул черт, поперся утром за этим мужиком, делать было больше нечего, а теперь еще девчонку приведет в дом, еще милиция нагрянет, матери только милиции не хватало…
— Ма… — осторожно открыл дверь, заглянул в коридор. В квартире было неожиданно пусто и чисто, как будто приходил кто-то — белый, безликий, который проходит сквозь стены, как будто унес что-то, что-то… — Ма, ужин тебе сготовить? — крикнул Митюш, ожидая услышать привычное: себе сготовь. Никто не ответил, тишина сгущалась все больше, Митюш забыл обо всем — про маньяка, про девочку, про школу, про которую не вспоминал, бросился в комнаты с криком… — Ты что вопишь-то, соседей развлекаешь? — мать быстрым шагом вышла из комнат, энергичная, подтянутая, в черно-белом офисном костюме. — А… а ты с работы, что ли? — Ну а откуда, по-твоему, в кино я, что ли, без тебя хожу? Как тебя в школу спихну, так сама в кино, или в парк на аттракционы, вот говорю, хорошо, Митьки нету… — А… а ты здорова? — Будешь тут с тобой здорова, голова полдня трещит… Презентация эта, офис потом, без меня ничего сделать не могут… Обед-то мог бы и приготовить, верно ведь? Или не царское это дело, картошку варить? Митюш бросился на кухню, остолбенел в дверях. Девочка была уже там, среди чайников и сковородок, стояла на подоконнике перед раскрытым окном, взмахивала ручонками. — Ты чего, а? Малявка, тебе жить надоело? Вскрикнул — когда девочка прыгнула из окна, вскрикнул еще раз, когда кроха взмахнула белыми крылышками, вспорхнула куда-то ввысь, ввысь, не по-птичьему, кувыркнулась, исчезла в золоте заката…
— Ма… — осторожно открыл дверь, заглянул в коридор. В квартире было неожиданно пусто и чисто, как будто приходил кто-то — белый, безликий, который проходит сквозь стены, как будто унес что-то, что-то… — Ма, ужин тебе сготовить? — крикнул Митюш, ожидая услышать привычное: себе сготовь. Никто не ответил, тишина сгущалась все больше, Митюш забыл обо всем — про маньяка, про девочку, про школу, про которую не вспоминал, бросился в комнаты с криком… — Ты что вопишь-то, соседей развлекаешь? — мать быстрым шагом вышла из комнат, энергичная, подтянутая, в черно-белом офисном костюме. — А… а ты с работы, что ли? — Ну а откуда, по-твоему, в кино я, что ли, без тебя хожу? Как тебя в школу спихну, так сама в кино, или в парк на аттракционы, вот говорю, хорошо, Митьки нету… — А… а ты здорова? — Будешь тут с тобой здорова, голова полдня трещит… Презентация эта, офис потом, без меня ничего сделать не могут… Обед-то мог бы и приготовить, верно ведь? Или не царское это дело, картошку варить? Митюш бросился на кухню, остолбенел в дверях. Девочка была уже там, среди чайников и сковородок, стояла на подоконнике перед раскрытым окном, взмахивала ручонками. — Ты чего, а? Малявка, тебе жить надоело? Вскрикнул — когда девочка прыгнула из окна, вскрикнул еще раз, когда кроха взмахнула белыми крылышками, вспорхнула куда-то ввысь, ввысь, не по-птичьему, кувыркнулась, исчезла в золоте заката…
Страница 3 из 3
