В один из летних дней мы поперлись в лечебницу, чтобы пощелкать себя на фоне руин бывшей психушки. Трехэтажная больница уже тогда была порядочно потрепана: во многих местах в полу зияли огромные дыры, стены с облетевшей штукатуркой постоянно крошились, а крыши к тому времени уже в принципе не существовало.
3 мин, 32 сек 19051
Мы направились в дальнее северное крыло, где когда-то держали преступников на принудительном лечении. Это было единственное место, сохранившееся в самом приличном состоянии. Оно представляло собой небольшой обшарпанный отдельный корпус. Конечно, трудно угадывалось, что тут содержали заключенных. Никаких решеток на окнах, в принципе как и рам, уже не осталось. Про больничный инвентарь я вообще молчу. Все, что сохранилось, это пожелтевшие трудно прочитываемые листки с записями, разбросанные на полу.
Забравшись на третий этаж, мы, собственно, и занялись тем, для чего пришли — начали фотографироваться. Так прошло полтора или два часа. Уже собравшись уходить, мы услышали странный шум на втором этаже, похожий на шарканье ног. Конечно, в заброшенной лечебнице это звучало жутко.
В конечном итоге любопытство взяло верх над страхом. Мы пошли вниз на эти звуки. Они доносились со второго этажа, откуда-то из глубины. Выйдя в коридор, мы увидели странную картину. От нас неторопливо удалялся лысый мужчина, одетый в тапки и смирительную рубашку. Ее длинные рукава были оторваны или просто неряшливо обрезаны.
Лена дернула меня за рукав и показал на правую руку мужика. В ней он зажимал окровавленный скальпель. Он шаркал тапками по полу, и мы поняли, какой звук услышали наверху. Незнакомец дошел до конца коридора и, повернув направо, скрылся из виду. Зрелище было трудно объяснимое и жуткое, мы уже собрались спешно ретироваться, как из ближней комнаты к нам выбежала девушка.
Волосы у нее были растрепанные, а лицо слегка распухшее от слез. Даже на ходу она едва заметно всхлипывала, прикрывая рот рукой, чтобы звук был не такой громкий. Девушка остановилась на мгновение как вкопанная, а потом кинулась к нам.
— Они все мертвы, все, — опять разрыдалась она.
— Он их всех убил.
— Кто убил? — на автомате вырвалось у Ленки.
— Филимонов, это, который на пожизненное. Я не знаю, как это получилось. Я зашла, а Петр Семенович с Ваней уже мертвы. А дальше Маша, наша новая санитарка, голая, в крови. И тут он из комнаты выходит… — девушка схватила меня за руку и из глаз у нее покатились слезы.
— Я бежать, а ключи от блока ведь у Петра Семеновича. А этот, этот… Он забрал их.
— Все нормально, — я пыталась успокоить скорее себя, чем ее, — тут ничего не заперто, давай просто выйдем.
Я попыталась взять ее за плечи, но неожиданно рука прошла сквозь тело девушки. Она, казалось, не заметила этого, продолжая всхлипывать. Мы с Ленкой переглянулись и стали пятиться назад, пока не оказались на лестничной клетке. Призрак даже не заметил нашего исчезновения. Что-то сзади привлекло ее внимание.
Это был Филимонов. Теперь мы смогли разглядеть его спереди. Смирительная рубашка на груди была залита кровью, как и часть лица. Увидев девушку, этот тип противно оскалился, обнажив свои кривые желтые зубы. Его шаги стали заметно быстрее, на мгновение он даже перестал шаркать. Призрак ловко подскочил к нашей «приятельнице», схватил ее за волосы, и, рванув на себя, воткнул скальпель в живот.
Мы стояли в шоковом состоянии и не знали, что делать. Псих расправлялся уже с почти не живой девушкой, по-хозяйски вспарывая ей живот. Наконец он засунул руки и вытащил оттуда печень. Противно чавкая, он начал есть ее, изредка вытирая рукавом стекающую со рта кровь. Не доев и половины, Филимонов отбросил внутренность в сторону и подошел к проходу на лестничную клетку. Толкнув какую-то невидимую преграду, псих развернулся и пошел обратно по коридору, видимо, за ключами.
И только тут мы будто пришли в себя. Слетев вниз по лестнице, мы бежали сломя голову до остановки. А еще потом в автобусе долго не могли прийти в себя.
Через пару недель, разговорившись с тетей, случайно упомянула эту лечебницу. Она мне рассказала, что ее муж, работавший в милиции, был в следственной группе, когда случились эти убийства. Весь второй этаж был в крови. Если врача и медбрата просто убили скальпелем, то двум медсестрам досталось. Одну, перед тем, как убить, изнасиловали, а другую убили, распотрошив, как свинью.
Этого ненормального убили, он даже из лечебницы не вышел. Никто не понимает, почему в тот вечер на этаже не было охраны. Но когда Филимонов попытался покинуть здание, его поймали. Ну или попытались поймать. С полным рожком в груди далеко не убежишь.
С тех пор в лечебницу мы больше не ходили. Сейчас ведутся разговоры о том, чтобы снести ее. Вроде как, чтобы дети не лазили по руинам и не ломали себе конечности. Я двумя руками «за», но по другим причинам. Никто не должен больше видеть, что эта тварь сделала там с людьми.
Забравшись на третий этаж, мы, собственно, и занялись тем, для чего пришли — начали фотографироваться. Так прошло полтора или два часа. Уже собравшись уходить, мы услышали странный шум на втором этаже, похожий на шарканье ног. Конечно, в заброшенной лечебнице это звучало жутко.
В конечном итоге любопытство взяло верх над страхом. Мы пошли вниз на эти звуки. Они доносились со второго этажа, откуда-то из глубины. Выйдя в коридор, мы увидели странную картину. От нас неторопливо удалялся лысый мужчина, одетый в тапки и смирительную рубашку. Ее длинные рукава были оторваны или просто неряшливо обрезаны.
Лена дернула меня за рукав и показал на правую руку мужика. В ней он зажимал окровавленный скальпель. Он шаркал тапками по полу, и мы поняли, какой звук услышали наверху. Незнакомец дошел до конца коридора и, повернув направо, скрылся из виду. Зрелище было трудно объяснимое и жуткое, мы уже собрались спешно ретироваться, как из ближней комнаты к нам выбежала девушка.
Волосы у нее были растрепанные, а лицо слегка распухшее от слез. Даже на ходу она едва заметно всхлипывала, прикрывая рот рукой, чтобы звук был не такой громкий. Девушка остановилась на мгновение как вкопанная, а потом кинулась к нам.
— Они все мертвы, все, — опять разрыдалась она.
— Он их всех убил.
— Кто убил? — на автомате вырвалось у Ленки.
— Филимонов, это, который на пожизненное. Я не знаю, как это получилось. Я зашла, а Петр Семенович с Ваней уже мертвы. А дальше Маша, наша новая санитарка, голая, в крови. И тут он из комнаты выходит… — девушка схватила меня за руку и из глаз у нее покатились слезы.
— Я бежать, а ключи от блока ведь у Петра Семеновича. А этот, этот… Он забрал их.
— Все нормально, — я пыталась успокоить скорее себя, чем ее, — тут ничего не заперто, давай просто выйдем.
Я попыталась взять ее за плечи, но неожиданно рука прошла сквозь тело девушки. Она, казалось, не заметила этого, продолжая всхлипывать. Мы с Ленкой переглянулись и стали пятиться назад, пока не оказались на лестничной клетке. Призрак даже не заметил нашего исчезновения. Что-то сзади привлекло ее внимание.
Это был Филимонов. Теперь мы смогли разглядеть его спереди. Смирительная рубашка на груди была залита кровью, как и часть лица. Увидев девушку, этот тип противно оскалился, обнажив свои кривые желтые зубы. Его шаги стали заметно быстрее, на мгновение он даже перестал шаркать. Призрак ловко подскочил к нашей «приятельнице», схватил ее за волосы, и, рванув на себя, воткнул скальпель в живот.
Мы стояли в шоковом состоянии и не знали, что делать. Псих расправлялся уже с почти не живой девушкой, по-хозяйски вспарывая ей живот. Наконец он засунул руки и вытащил оттуда печень. Противно чавкая, он начал есть ее, изредка вытирая рукавом стекающую со рта кровь. Не доев и половины, Филимонов отбросил внутренность в сторону и подошел к проходу на лестничную клетку. Толкнув какую-то невидимую преграду, псих развернулся и пошел обратно по коридору, видимо, за ключами.
И только тут мы будто пришли в себя. Слетев вниз по лестнице, мы бежали сломя голову до остановки. А еще потом в автобусе долго не могли прийти в себя.
Через пару недель, разговорившись с тетей, случайно упомянула эту лечебницу. Она мне рассказала, что ее муж, работавший в милиции, был в следственной группе, когда случились эти убийства. Весь второй этаж был в крови. Если врача и медбрата просто убили скальпелем, то двум медсестрам досталось. Одну, перед тем, как убить, изнасиловали, а другую убили, распотрошив, как свинью.
Этого ненормального убили, он даже из лечебницы не вышел. Никто не понимает, почему в тот вечер на этаже не было охраны. Но когда Филимонов попытался покинуть здание, его поймали. Ну или попытались поймать. С полным рожком в груди далеко не убежишь.
С тех пор в лечебницу мы больше не ходили. Сейчас ведутся разговоры о том, чтобы снести ее. Вроде как, чтобы дети не лазили по руинам и не ломали себе конечности. Я двумя руками «за», но по другим причинам. Никто не должен больше видеть, что эта тварь сделала там с людьми.
