Психолог для нечисти

Шаман превращался то в гадалку, то в седого старца. Охранник несколько раз приносил мне обед из разных блюд сначала до, затем после и во время разговора с Егором. Само лицо Егора, как и его отца, вспомнить я не смогла, вместо них красовались серые размытые пятна цензуры. Иногда к нам зачем-то присоединялась та странная старушка, которая явно невзлюбила меня с первого взгляда — это оказалось единственным, что я могла точно знать наверняка. А зачем я дралась с Бальтазаром так и осталось загадкой. Зацепкой, позволившей всё-таки вспомнить правду, пусть и не всю, оказался кролик, сидевший в соседней комнате.

— Назовём его Зигмундом.

Правда, моего восторга от того, что в квартире теперь будет жить основатель психоанализа, никто не поддержал, да и за спасение его спасибо тоже не сказали.

Андрей сидел с абсолютно каменным лицом. Оперевшись локтями о стол, он сжал пальцы в кулаки и положил на них голову. В довершение всего — закрыл глаза. Больше было похоже, что он спал, чем слушал, но раздражать его ещё сильнее я не рискнула. От него зависел остаток отдыха родителей и моя спокойная жизнь. Пусть я и была уверена на девяносто девять процентов в том, что звонить Андрей никому не станет, но тот самый оставшийся злополучный процент висел над головой дамокловым мечом.

— Вот как-то так… — решив, что нервы любимого дядюшки тоже стоит поберечь, я остановилась на той версии, где слиняла из дома вместе с обиженным чёрным магом. — Теперь отдай телефон.

— Как ты сказала он себя назвал?

— Кто?

— Твой сумасшедший.

Ну вот! И этот туда же. А вроде по профессии не положено верить во всякие старые деревенские байки.

— Баюн, — и меня вдруг осенило. — Кот у Пушкина такой был в сказках!

Андрей вдруг поднялся с места и вышел из кухни, прерывая мой восторг гениальным умозаключением. В комнате включился телевизор, проработал несколько минут и затих. Послышался звук с силой закрывшегося ящика, затем ещё один.

Похоже, что странности только-только начинались, когда я уже посчитала, что могу спокойно жить.

Когда послышался глухой металлический звон, я сорвалась с места и помчалась к себе в комнату. Кто-то попал в установленную ловушку на любопытных родственников.

Жестяная коробочка была положена в стол таким образом, что выпадала оттуда при неправильном открывании дверцы, и лежала на пороге в комнату. Видит бог сколько усилий я приложила, чтобы не запустить ею в Андрея, который успел за короткий срок разворотить половину комнаты и с умным видом ковырялся в моём ноутбуке. Откуда-то даже взялись силы на злость.

— Ты что вообще творишь?!

— Разбираюсь с тем, что ты натворила.

— Ничего я не делала! — я рванула к Андрею. — Это мой компьютер!

— Я и не претендую, — он закрыл крышку и протянул ноутбук мне. — Твои ключи я тоже забрал. Посидишь дома пару дней, пока не придёшь в себя.

— Что?

Какое-то странное неприятное ощущение подсказывало, что весь этот погром произошёл не случайно. По крайней мере, техника работать отказалась напрочь. Ноутбук при открытии потребовал пароль на вход, после него и телевизор. Плеер, как я и ожидала, исчез со стола в неизвестном направлении. Меня полностью отрубили ото всех внешних источников информации — просто замечательно!

Интересно, чего ещё я лишилась?

Документы!

Сумка, как и всегда, висела в коридоре, но молния на всех кармашках оказалась предательски расстёгнута.

— Чёрт!

Я перевернула сумку, вытряхивая всё содержимое на пол: ручки, записная книжка, фантики, кошелёк, снова фантики.

— Да что здесь… Андрей! — сумка со всей силы полетела в закрытую дверь зала. — АНДРЕЙ! Да ты…! Открой!

Я дёргала за ручку туда-сюда пока изнутри не щёлкнул замок. Дверь открывалась внутрь комнаты, и я навалилась на неё с диким желанием треснуть ею любимого дядюшку, но далеко не продвинулась. Он одним плечом удерживал дурацкую дверь и весь мой вес.

— Перестань кричать — соседей разбудишь. Я не глухой.

— Тогда… какого ты…

Задыхаясь от гнева, я подняла взгляд и остолбенела. Андрей стоял передо мной в подряснике, совершенно преобразившись. Раньше в церковной одежде я его не видела, он всегда успевал переодеваться, так как дома это являлось негласным правилом. Отец очень не любил распространяться в обществе, что наша семья в нескольких поколениях работала на аморфную, никем невиданную сущность, особенно в самом начале своей карьеры, когда возможных спонсоров приходилось откармливать и отпаивать буквально во дворе с курами и старой козой.

Чем дольше я смотрела на Андрея, тем всё меньше находилось нужных слов, чтобы описать то, что я хотела ему высказать. В какой-то момент уровень смирения достиг той полоски, когда я почти согласилась с его игрой.

— Я опаздываю на работу, Саш, — Андрей аккуратно отодвинул меня в сторону и прошёл к вешалке, перешагивая через мои жалкие пожитки. — Пообещай мне, что будешь отдыхать. Ты ещё не восстановилась до конца. Да, траву надо пить каждые три часа. Она в сером чайничке заварена, тебе её только налить и разбавить. Пей из той чашки, которую я тебе дал, с пропорциями не прогадаешь.