Психолог для нечисти

Я отодвинула воротник и попыталась нащупать пульс, судорожно вспоминая, как нас учили делать это на курсах первой помощи в ВУЗе. Тогда всё это происходило легко и непринуждённо, с неприличными шуточками. Сейчас же руки тряслись толи от страха, толи от холода, а найти нужную точку у меня никак не получалось. В то, что признаки жизни напрочь отсутствовали, я не верила.

Мужчина дёрнулся, я вместе с ним, отскакивая назад. Слава Богу, он был жив!

— Как вы? Встать можете?

Вместо ответа мужчина что-то гортанно прохрипел и подтянул к себе руку, которая лежала на дороге неестественно выгнутая. Раздался отчётливый хруст. Затем он обхватил себя за шею и повернул её.

Крик так и остался где-то в районе груди, готовый, но так и не вырвавшийся наружу. Ярко-жёлтые глаза почти заволокла чёрная пелена. Она выходила за пределы глазниц, разливаясь по рыжей шерсти и окрашивая её, тянясь вниз. Чёрные полосы достигли почти самого носа. Подёрнув им, мужчина… волк оскалился и зарычал. Неестественно, протяжно и настолько злобно, что я каждой клеточкой тела ощутила надвигающуюся опасность.

Я сделала шаг назад, боясь поворачиваться к оборотню спиной. В голове что-то перещёлкнуло, выводя очередную прочитанную за сегодняшний день статью. Но когда человеческие пальцы почти схватили меня за ногу, я понеслась к машине так быстро, насколько могла это сделать.

По кнопке блокировки дверей я попала на секунду раньше, чем за ручку снаружи потянули и стали отчаянно дёргать. Оконное стекло запотело, полуоткрытая пасть почти царапала его зубами. Раздался скрип когтей по стеклу.

Я обернулась к Янчику, которая не сводила взгляда с окна. В голове промелькнула мысль, что было бы интересно узнать, видит ли она тоже, что и я.

— Что он делает?

— Понятия не имею, — я усмехнулась. Кто его знает — может просто хочет с нами поздороваться. — Ты вызвала скорую?

— Да. И полицию тоже.

— Значит, тут будет кому разбираться.

Что-то ударило в окно, затем ещё раз. Оборотень с остервенением начал бить чем-то по стеклу. В этом чём-то я признала дверную ручку.

— Хрена с два!

Я повернула ключ зажигания. Если эта тварь оказалась такой живучей, то посмотрим, как он вновь вправит себе пару выбитых конечностей, если на нём останется хоть одно живое место. Я тоже могу быть страшной, особенно, когда перееду его ещё парочку раз.

Машина дёрнулась вперёд, но встала — двигатель заглох. Очередная попытка тоже не увенчалась успехом. Электронная система начала ругаться, слегка попискивая. Датчик топлива показывал пустой бак.

— Дерьмо! — я долбанула рукой по рулю, получая нехилую отдачу. — Дерьмо, дерьмо, дерьмо! Я заправлялась перед выездом!

Злость брала верх. В надежде на чудо я попыталась завестись ещё раз, но всё было бесполезно. Скрежет когтей вновь раздался над ухом. Рыжая морда была обезображена яростно-безумной гримасой, из пасти текли слюни.

— Са-а-а-ш — настойчиво позвала Янчик.

— Да что? — рявкнула я на неё и обернулась.

Взгляд упёрся в ещё один бездонно-чёрный взгляд по другую сторону машины. Нечто непонятное, низенькое, сморщенное и с одним глазом, в одном летнем платье пялилось на нас, ничего не предпринимая. Этот взгляд затягивал, в теле появилась слабость. В голове крутилась лишь одна отчётливая фраза: «Открой». Ну, уж нет!

Нет, нет, нет.

Я потянулась к кнопке блокировки как в стекло что-то с грохотом ударило. Я вздрогнула, отворачиваясь.

— Не смотри на неё! Не смотри!

На окне в моей дверце появилась чуть заметная вмятина. Оборотень слегка отошёл от машины, держа в руках здоровенный булыжник. Секунда — по стеклу растянулась тоненькая, еле заметная паутина. Ещё пару ударов оно выдержит, но дальше длинные пальцы непременно сомкнутся на моём горле. Я зажала рукой гудок в надежде хоть немного отпугнуть тварей и обратить на себя внимание полиции, которая не очень спешила на место преступления. От протяжного звука нечто только остервенели. Та, что была в платье, забралась на капот, царапая всё подряд. В её тоненьких ручках тоже был камень. Колотить она могла им долго, но одна трещина в лобовом стекле уже была.

Спасти нас могло только чудо.

— Молись, — приказала я подруге, и потянулась в салон, открывая рюкзак.

— Зачем?

Янчик пребывала в полуобморочном состоянии, но сейчас надежда была только на неё. Я была очень плохой племянницей священника.

— Я сказала молись!

Янчик последовала моему приказу, начав что-то бормотать себе под нос. Я же, наконец, извлекла бутылку. Действовать нужно было с первого раза, другого шанса у нас явно не будет.

Мохнатый в очередной раз замахнулся, и я нажала на кнопку, опускающую стекло. Он слегка задумался и, бросив камень, ломанулся к машине. Я плеснула святой водой прямо в морду и начала поднимать стекло. Раздался громкий жалобный крик, оборотень рухнул на землю, закрывая лицо руками. С ним верещала и Янчик, в конце концов, заражая меня. Одноглазая скалилась на капоте.