До сих пор не уверен, почему я решил записать это на бумаге, а не на своём компьютере. Думается, дело в том, что я заметил некоторые странные вещи. Не то чтобы я не доверял своему компьютеру… я просто… мне нужно собраться с мыслями. Мне нужно собрать все детали в том месте, где я буду уверен, что они не смогут быть удалены или изменены. Не то чтобы это случилось. Просто… иначе всё размывается, и туман памяти придаёт неясность некоторым вещам.
25 мин, 4 сек 6238
Я изо дня в день спокойно просил ручку и бумагу, пока они, наконец, не дали мне их. Не всё ли равно, что я собираюсь сделать? Ткнуть карандашом в глаз? Повязки теперь ощущаются уже как часть меня. Боль прошла. Я думаю, что это будет одним из моих последних шансов написать что-то — мои руки постепенно стали забывать движения. Это своего рода баловство — писать… Это уже пережиток, потому что я уверен, что все, кто оставался в мире — умерли… если не хуже.
Я сижу напротив стены с мягкой обивкой днями и ночами напролёт. Сила приносит мне еду и воду. Оно маскирует себя под заботливую медсестру, под несимпатичного доктора. Я думаю, он знает, что мой слух значительно обострён теперь, когда я живу в темноте. Оно подделывает разговоры в коридоре на случай, если я их подслушаю. Одна медсестра говорила о том, что ждёт ребёнка. Один из докторов потерял жену в автокатастрофе. Ничто из этого не важно, ничто из этого не реально. Ничего, кроме неё.
Это самая ужасная часть, часть, с которой я почти не справляюсь. Оно приходит ко мне, замаскированное под Эми. Воспроизведение поразительное. Звучит как Эми и чувствует себя так же, как она. Даже воспроизводит настоящие слёзы на её щеках. Когда они впервые меня сюда притащили, оно мне сказало то, что я хотел услышать. Оно сказало, что любило меня всегда, но не понимает, зачем я это делаю, что оно хочет разделить со мной жизнь, если бы я только перестал утверждать, что меня пытаются обмануть. Оно хочет, чтобы я верил… нет, оно нуждается в том, чтобы я верил, что она настоящая.
Я почти повёлся на это. Правда. Я усомнился в себе впервые за долгое время. Это было всё слишком идеальное, слишком безупречное и слишком реальное. Фальшивая Эми приходила каждый день, затем каждую неделю — и, наконец, перестала приходить вовсе. Но я не думаю, что сила сдалась. Я думаю, игра в ожидание — это ещё один её гамбит. Я буду сопротивляться этому до конца моей жизни, если понадобится. Я не знаю, что случилось с остальным миром, но я знаю, что эта штука нуждается, чтобы я повёлся на её обман. Если это ей нужно, то, возможно, я заноза в её последовательной операции. Возможно, Эми ещё где-то там, живая, остающаяся жить только из-за моей воли к сопротивлению этому обману. Я не теряю надежды, раскачиваясь из стороны в сторону в моей камере, чтобы убить время. Я никогда не сдамся. Я никогда не прогнусь. Я — Герой!
Доктор прочитал бумажку, на которой начеркал слова пациент. Они была едва читаемы, написанные шатким почерком того, кто не мог видеть. Он хотел улыбнуться над его стойкой решимостью, которая была напоминанием о человеческой воли к выживанию, но он знал, что пациент абсолютно безумен.
В конце концов, человек в своём уме повёлся бы на обман давным-давно.
Доктор хотел улыбнуться. Он хотел прошептать слова одобрения бредившему человеку. Он хотел закричать, но нервные волокна, опутавшие его голову и глаза, заставили поступить его иначе. Его тело вошло в камеру как марионетка и сказало пациенту ещё раз, что он не прав, и никто не пытается его обмануть.
Я сижу напротив стены с мягкой обивкой днями и ночами напролёт. Сила приносит мне еду и воду. Оно маскирует себя под заботливую медсестру, под несимпатичного доктора. Я думаю, он знает, что мой слух значительно обострён теперь, когда я живу в темноте. Оно подделывает разговоры в коридоре на случай, если я их подслушаю. Одна медсестра говорила о том, что ждёт ребёнка. Один из докторов потерял жену в автокатастрофе. Ничто из этого не важно, ничто из этого не реально. Ничего, кроме неё.
Это самая ужасная часть, часть, с которой я почти не справляюсь. Оно приходит ко мне, замаскированное под Эми. Воспроизведение поразительное. Звучит как Эми и чувствует себя так же, как она. Даже воспроизводит настоящие слёзы на её щеках. Когда они впервые меня сюда притащили, оно мне сказало то, что я хотел услышать. Оно сказало, что любило меня всегда, но не понимает, зачем я это делаю, что оно хочет разделить со мной жизнь, если бы я только перестал утверждать, что меня пытаются обмануть. Оно хочет, чтобы я верил… нет, оно нуждается в том, чтобы я верил, что она настоящая.
Я почти повёлся на это. Правда. Я усомнился в себе впервые за долгое время. Это было всё слишком идеальное, слишком безупречное и слишком реальное. Фальшивая Эми приходила каждый день, затем каждую неделю — и, наконец, перестала приходить вовсе. Но я не думаю, что сила сдалась. Я думаю, игра в ожидание — это ещё один её гамбит. Я буду сопротивляться этому до конца моей жизни, если понадобится. Я не знаю, что случилось с остальным миром, но я знаю, что эта штука нуждается, чтобы я повёлся на её обман. Если это ей нужно, то, возможно, я заноза в её последовательной операции. Возможно, Эми ещё где-то там, живая, остающаяся жить только из-за моей воли к сопротивлению этому обману. Я не теряю надежды, раскачиваясь из стороны в сторону в моей камере, чтобы убить время. Я никогда не сдамся. Я никогда не прогнусь. Я — Герой!
Доктор прочитал бумажку, на которой начеркал слова пациент. Они была едва читаемы, написанные шатким почерком того, кто не мог видеть. Он хотел улыбнуться над его стойкой решимостью, которая была напоминанием о человеческой воли к выживанию, но он знал, что пациент абсолютно безумен.
В конце концов, человек в своём уме повёлся бы на обман давным-давно.
Доктор хотел улыбнуться. Он хотел прошептать слова одобрения бредившему человеку. Он хотел закричать, но нервные волокна, опутавшие его голову и глаза, заставили поступить его иначе. Его тело вошло в камеру как марионетка и сказало пациенту ещё раз, что он не прав, и никто не пытается его обмануть.
Страница 7 из 7
