Пустыня

Седой пулеметчик не любил морских путешествий. Была у него склонность к морской болезни, но страх оказался напрасным, погода стояла тихая и море было спокойным, потому он быстро освоился. Прохвост водитель, который тогда был простым автоматчиком, после первой же стычки предложил пари.

В дежурство пулеметчика вахтенные засекли быстро приближающееся белое пятнышко, оставлявшее за собой пенный след, отлично видный на синей маслянистой поверхности моря. Лодка явно шла наперерез. Когда подошла поближе — с нее какой-то курчавый ковбой бахнул из гранатомета. Естественно — промазав, но показав свои намерения. В ответ седой из своего пулемета изрешетил атакующую скорлупку быстро и надежно, так, что больше оттуда не стрелял никто, а когда пиратский бот ткнулся в борт танкера, то из десятка негров там вяло шевелились только трое. Вблизи корыто пиратов производило убогое впечатление, разве что моторы на нем стояли неплохие.

Неуправляемая лодка тыкалась внизу в борт, словно слепой щенок, и тут-то прохвост — водитель и подначил пулеметчика — сможет ли он вообще утопить эту лодку? Недобитых пиратов уже дострелили, развлечение же хотелось продолжить, азарт не утих. И седой купился на подначку, перевесившись опасно через ограждение он длинной — на остаток ленты очередью влепил по лодке, только щепки полетели.

Пули выгрызли кусок борта, словно акульими зубами, в полузатопленную посудину, где и так уже мертвецы валялись в воде, розовой, с спиралями алыми, хлынуло бодро море и лодка, дернувшись и заваливаясь на бок, отвалила от негостеприимного танкера. Тяжелые моторы на корме тут же ушли вниз, нос лодки задрался почти вертикально и вскоре только какая-то ерунда, плававшая в кильватерном пенном следе говорила о том, что тут только что были пираты.

Водитель поставил ящик виски, заявив, что за время контракта пулеметчик не утопит десять лодок. Седой при свидетелях пари принял, отметив только ряд важных деталей вроде того, что виски не должно быть смесью керосина с ацетоном и одну бутылку проспоривший сам выпьет. Против этого никто возражать не стал, все отлично по себе знали, насколько разным может быть алкогольное пойло, независимо от названия.

Только очень сильно после наивный пулеметчик узнал, что таким простым способом прохвост спихнул на него свои дежурства — жадноват и азартен был седой обладатель фарфоровых зубов, потому рвался первым обнаружить и первым же уничтожить лакомых пиратов. Остальные его приятели отдыхали во всю мочь, зная, что их товарищ бдит неустанно и практически — бесплатно.

Ящик виски он выиграл, правда были сомнения в паре целей — оттуда не стреляли, так что может быть там были банальные рыбаки, но как-то об этом никто не подумал. Впрочем всем было наплевать на аборигенов. В том числе — и самим аборигенам. Но, что опять же характерно — к концу срока заказа нападения практически прекратились, то ли пираты кончились, то ли моторы к их лодкам.

Воспоминания о «мокрых» заказах были сейчас особенно печальны. Вода и впрямь кончилась, причем это произошло настолько внезапно, что просто поразило всех. Попытки утолять жажду сладкой газировкой, как сделали наиболее легкомысленные, ситуацию только ухудшили. Жара спекала мозги, рот обсох и говорить не хотелось, казалось, что язык шуршит о зубы, словно наждак. День начальство убило на пустые, как выяснилось к вечеру, переговоры.

Ночью внезапно местные напали на научников, стоящих лагерем на месте павшего войска — прикатил с десяток гантраков на пикапах, как любили делать эти бородатые и устроил тарарам. Охрану смяли и закатили резню.

Троица на итальянском БТР подоспела в самое время — и прежде чем бородачи спохватились — подпалили пару их пикапов. Победа была бы совсем полной. если бы не оказалось, что чертовы макаки, отступая и отстреливаясь, сумели случайно влепить две здоровенные пули из своих крупнокалиберников в мотор машины.

Водитель с тревогой вслушался в странное стукотание — и тут броневик дернулся и заглох намертво. И даже беглый осмотр привел к крайне кислым выводам — мотор просто надо менять весь. Пулеметчик, услышав это, побелел лицом под стать своим фарфоровым зубам. Да и конопушки на лице у автоматчика тоже стали странно серыми, хотя может быть это было от освещения нелепого — пары горящих неподалеку пикапов…

— Прав был Док! — заявил он.

Водитель отправился на доклад начальству, по рации решили такое не передавать. Вернулся неожиданно быстро с парой печальных лентяев из службы охраны лагеря. Вид у них был тоже бледный.

— Давай, старина, передавай им крупняк и свой второй пулемет, они тут займут оборону, нас переводят! — плохо скрывая радость, заявил оживший водитель.

— Что можно брать с собой? — уточнил пулеметчик.

— Только самое необходимое. А за личными вещами потом вернемся — бодро заявил водитель.

Собрались быстро, унести отсюда ноги очень хотелось, тем более, что без прикрытия брони двое из троицы чувствовали себя выковырянными из панцирей черепахами. А третий ощущал себя кавалеристом, у которого по недосмотру украли лошадь.