Пустыня

Сами наемники не любили, когда им задавали вопросы. Спрашивающий вполне мог потом встать с пола только для того, чтобы собрать свои зубы. Как ни верти, а прежние «дикие гуси» были совсем иными. Те наемники, в общем, были не слишком идейными, в отличие от современных. Работали кустарно, маленькими артелями, могли за деньги поддерживать кого угодно. Потому их время прошло. Современные считали себя не авантюристами, а солдатами. Солдатами своих стран, которые из-за дурацкой толерантности, насаждаемой для широкой публики, вынуждены действовать не так прямолинейно, как в старые добрые времена, когда ликвидация пары десятков тысяч аборигенов за один день ровно никого не возмущала. Впрочем, что поделать, если таковы правила игры. Если армии приказывают убивать гуманно и толерантно, что в принципе невозможно, можно заменить армию. С частной армии спроса нет, это не госслужащие. И вообще это приватная деятельность. Делается все, что нужно, но без визга в СМИ и дипломатических проблем.

И они успешно это делали. Среди наемников отряда не было слюнявых сопляков и романтиков — только тертые жизнью мужики, у каждого за плечами серьезная военная подготовка, по три-пять военных профессий, полная взаимозаменяемость и боевой опыт.

Потому сейчас чутье опытных вояк зудело тревожными зуммерами — и сержанты и рядовые чувствовали себя не в своей тарелке. Даже обязательный брифинг — вводная, не проводился. Такого давно не было и всякий раз раньше, при отсутствии брифинга перед заданием обязательно случалась какая-то гадость. Сидевшие в машинах вояки терпеть не могли непродуманных, поспешных и потому не учитывающих массу возможных нежданчиков действий.

С другой стороны вид сопровождавших ученых был такой, словно это не прожженные знатоки древностей, циничные и жесткие, а маленькие дети перед рождественской елкой. Потому оставалось только помалкивать и выполнять привычные задачи — возможность засады со стороны многочисленных местных идиотов не исключалась никогда.

Встали в пустыне. Опять не понятно, но привычно развернули лагерь, организовали оборону и охрану, хотя найди дурака болтаться тут в совершенно безлюдных местах. В воздух пошли дроны, по барханам расставили сигналки и датчики. Научники свалили — пешком, что удивительно. Вернулись вечером, и вид у них был ошеломленный. Охранявшее их отделение тоже было не в себе. И хотя секретность, в общем, никто не отменял, но по «солдатскому радио» прошла, словно австралийский лесной пожар невероятная новость — найдена целая армия. Еще до рождества Христова некий сумасшедший персидский царь Камбиз, положил в этих местах больше пятидесяти тысяч своих солдат, офицеров, генералов и придворных. Этот сумасшедший иракец, как его тут же окрестили наемники, хорошо помнившие другого сумасшедшего иракца Саддама Хусейна, не запасся жратвой и в его войске быстро вспыхнул голод. Научники вскользь упомянули, что даже людоедство тут было обычным. Ну, иракцы же! Что с них взять! А потом дохлую армию засыпало песками пустыни. И там где был последний привал, вознеслись многотонные барханы. Но барханы не зря похожи на морские волны, они тоже двигаются, хотя в это трудно поверить. Медленно, но двигаются. Тогда они засыпали лагерь, теперь — через несколько тысяч лет — ушли дальше и древний лагерь снялся с консервации. Там даже и копать особо не надо. Все на поверхности лежит. Все. И оружие и вещи и те, кто всем этим владел. Пустыня все сохранила.