Путь

— У меня не было прямой зависимости от курева. Я курил с друзьями, но дома, один или с семьей, я спокойно существовал без единой сигареты. Я мог неделями не курить, будучи где-нибудь далеко от курящих компаний. Пачка сигарет могла лежать в моем кармане так долго, что она превращалась в помятый и пропитанный потом комок бумаги с рваными сигаретами внутри.

— Ты так и не закурил? — спросил Иван и шумно зевнул, поглубже укутавшись в свою куртку.

Ночной воздух пропитался лесной прохладой и свежестью.

— Если бы, — вздохнул Макс и тоже поежился от внезапно накатившего холода. — Несколько лет я так и курил — только в компании. Однако со временем мой организм не выдержал, и я уже по-настоящему пристрастился. Я все так же мог не курить, находясь один дома, но пачка стала разлетаться гораздо быстрее. Я курил, ожидая автобус на остановке, курил, идя вечером домой по пустынным улицам, курил, когда чувствовал усталость или боль. Сигареты стали моими новыми друзьями. Они помогали мне в трудные минуты. Казалось, крепкая затяжка мгновенно успокаивала нервы… Как же глуп я был тогда.

— И как же тебе удалось бросить? — сквозь дремоту поинтересовался Иван.

Макс сделал небольшой глоток из бутылки и закурил новую сигарету.

— Первый раз я бросил, заканчивая универ. Просто в один день перестал курить. Было тяжело, но не так, как могло показаться. Наверное, у меня все-таки никогда не было глубокой физической зависимости. Моя страсть к сигаретам была скорее психологической. Я не курил, наверное, с полгода. А потом меня забрали в армию.

— И ты снова закурил, — не спросил, а утвердил Иван.

— Именно. Про армию можно рассказать отдельную историю, но факт остается фактом — не курить в армии практически невозможно. Это одно из немногих удовольствий, которые можно получить, находясь вдали от дома и близких людей за стенами с колючей проволокой. Весь год я непрерывно курил. Не всегда было легко достать сигареты, но мы умудрялись курить одну на пятерых, и не особо церемонились, покупая самую дешевую отраву.

— Наверное, мне этого не понять, — сказал Иван.

Он не служил в армии, и Макс это знал. Поэтому каждый раз он с удовольствием делился с ним историями со службы.

— Мне тоже не понять, — произнес Макс. — Думаю, спроси нас тогда, или сейчас, зачем мы столько курили, будучи в армии, мало кто сможет ответить что-нибудь вразумительное. Казалось, что сигареты делали службу легче. И даже спустя столько лет, я в этом не сомневаюсь. Хотя адекватного объяснения найти не могу.

— И долго ты курил после армии?

Макс помолчал с минуту, и, сделав затяжку «Мальборо», выпустил в темноту густой дым, после чего ответил:

— Я бросил практически сразу после того, как вернулся домой. И это доказало отсутствие физической зависимости у моего организма. Бросить тогда было гораздо легче, чем в первый раз. Тяга к табаку исчезла мгновенно.

— С тех пор ты не курил до сегодняшнего дня?

Макс взглянул на Ивана, который клевал носом и разговаривал с ним, борясь с собой, чтобы не уснуть. Сытный ужин, тепло огня и выкуренная травка настолько расслабили его организм, что сон буквально поглощал его с головой, несмотря на резко похолодевший воздух. Макс по-доброму улыбнулся, бросил бычок в догорающий костер, и еле слышно сказал:

— Спустя три года, я вновь закурил… Но в тот раз я не ограничился сигаретами и пристрастился к бутылке.

Он поднес бутылку к губам, но, задумавшись, опустил обратно. Выпито было две трети коньяка. Антон беспокойно ворочался во сне. Иван спал беззвучно, его живот медленно поднимался и опускался в такт умиротворенному дыханию. Где-то недалеко раздался звук чиркающей зажигалки — Якут прикуривал сигарету.

Мир изменился. Каждая секунда жизни таила в себе опасность. Каждая прожитая минута ценилась выше любых драгоценностей планеты. Каждый день мог оказаться последним. Для Макса же последний день уже давно наступил. Его мир изменился еще раньше.

Он судорожно поднял бутылку и, присосавшись к горлышку губами, залпом выпил оставшуюся треть коньяка.