Путь

Макс проснулся от громких криков. Что-то кричал Якут. К его голосу добавились крики Антона и Ивана. Где-то на подсознании он понимал: что-то стряслось. Перед опухшими глазами все расплывалось в какую-то размытую картинку. Раздались выстрелы. Запахло порохом. В голове, в такт сердцу, пульсировали болезненные толчки. Во рту стоял отвратительный вкус желчи, перемешанный с табаком. Накатил резкий приступ тошноты, и его тело буквально согнуло пополам в рвотных конвульсиях. Под аккомпанемент криков, Макс выблевал большую часть вчерашнего ужина, после чего сознание и взгляд стали постепенно проясняться. Первое, что он увидел, была собственная кофта, заляпанная в свежей рвоте. Затем глаза болезненно поднялись вверх, и взгляду предстала картина самого настоящего безумия. Метрах в пятидесяти впереди стоял Якут, который, выкрикивая проклятия, строчил куда-то из своего автомата. Антон бегал из стороны в сторону, вокруг Якута, и обстреливал местность в трех направлениях. Иван стрелял из своего пистолета, спрятавшись за то самое поваленное дерево, около которого он уснул прошлой ночью. Шум стоял оглушительный.

Их было с полсотни, а то и больше. Они медленно брели под пули, которые их не очень успешно останавливали. Кто-то двигался довольно шустро. Те, кто был повален обстрелом на землю, ползли по траве, преодолевая кусты и прочие препятствия. Из прогнивших насквозь глоток доносились отчаянные хрипы ненависти и отчаяния.

— Макс! Ты, блядь, где? — завопил Иван, меняя магазин пистолета. — Мы же подохнем тут все!

Макс пошатываясь поднялся на ноги, достал из-за пазухи свой «Грач» и подбежал к Ивану.

— Сколько? — прохрипел Макс, присев за дерево.

— А ты не видишь? — злобно прокричал Иван. — Дохера! Я не знаю… Шестьдесят, сто? Мочи их! Они подбираются!

Макс прицелился в голову одному из нападавших, но, не успев нажать на курок, тут же согнулся в очередном приступе рвоты.

— Совсем сдурел? — ошалел Иван.

Он не привык видеть негласного командира своей группы в таком состоянии. Обычно Макс сам подстегивал его и помогал в самых, казалось бы, безвыходных ситуациях. Но в тот момент, пользы от него было не больше, чем от бревна, за которым они прятались.

Бойня продолжалась минут десять, не больше, однако для них прошла целая вечность. Когда гнилые как-то случайно скучковались у маленькой бани, Антон метко бросил в их сторону гранату. Раздался громкий хлопок, и во все стороны полетели куски одежды и разорванные части мертвых тел, частично повисающих на ветках деревьев. Антон злорадно захохотал и продолжить стрелять в тех, кто еще мог шевелиться.

Наконец, все резко закончилось. Выстрелы прекратились, и Якут с Антоном медленно пошли добивать кинжалами оставшихся гнилых.

Иван тяжело выдохнул и повернулся с корчившемуся на земле Максу. Тот передыхал после только что закончившегося приступа тошноты. Его лоб был покрыт крупными каплями пота, в покрасневших глазах стояли слезы. В бороде застряли кусочки рвоты. Жалкое зрелище… Иван отвернулся, и услышал за спиной хриплый голос Макса:

— Простите меня…

Антон и Якут вернулись довольными, вытирая окровавленные кинжалы об одежду. Увидев Макса, они замерли и вопросительно взглянули на Ивана. Тот пожал плечами и сказал:

— Видимо мы тут задержимся еще на денек.

Антон, который всегда недолюбливал этого заносчивого рыжего парнишку, понимающе кивнул, еще раз бросил быстрый взгляд на мучающегося Макса, после чего вместе с Якутом направился патрулировать границу отеля.

25 июня

Новосибирская область

где-то недалеко от поселка Мочище

Вчера мы решили заехать в гостиницу, и не прогадали. Территория оказалась почти нетронутой. В номерах мы нашли немало полезных вещей, включая одежду, инструменты и автомобильные принадлежности. Так же нами был обнаружен большой продуктовый склад, полки которого плотно забиты долгохранящимися продуктами и… и выпивкой.

То, что произошло сегодня утром, характеризует меня с не лучшей стороны. Мне давно не было так стыдно. Прошлой ночью я рассказывал Ивану, как несколько раз бросал курить, и не успел поведать о своем пристрастии к алкоголю, как он уснул. Я допил бутылку коньяка и откупорил следующую. В момент, когда я в беспамятстве погрузился в сон, в моем организме перетекало около двух литров сорокаградусной жидкости. В процессе я так же выкурил полторы пачки сигарет. Не удивительно, что наутро мне было так плохо.