Путь

Меня полоскало с такой силой, что мышцы живота стало сводить от тугой боли, челюсть онемела, а в желудке, казалось, не осталось даже самой малости желчи, не говоря уже о тех консервах, что были съедены накануне. Все бы ничего, если бы в тот момент на нас не напали гнилые. После бойни мы насчитали не меньше семидесяти трупов. Нам удалось удержать свою позицию и остаться в живых, благо, что патронов мы накопили предостаточно. Но я подвел своих ребят… Приступы тошноты помешали мне принять участие в отстреливании нападавших. В итоге моя помощь не потребовалась, но я подвел их как лидер, как тот, кого они привыкли слушать на протяжении последних нескольких месяцев, кому они научились доверять. Кто знает, если бы гнилых оказалось гораздо больше, или нам не хватило бы патронов, чем бы обернулась для нас эта бойня? Не сомневаюсь, что мои ребята обязательно что-нибудь бы придумали и выкрутились из любого опасного положения, но они морально ждали моей поддержки в любом ее проявлении. Я же, как последний алкаш, провалялся все время на земле, орошая траву отвратительными рвотными массами. Теперь я не знаю, как смотреть им в глаза.

Сейчас вечер, солнце скрылось за деревьями, сумерки постепенно перевоплощаются в ночь. Я проспал весь день, и проснулся лишь пару часов назад. Антон дежурит, Якут спит,, а Иван куда-то ушел, никому не сообщив куда и надолго ли. Я сижу в одном из номеров и пишу эти строки, сгорая от стыда. Казалось бы, что такого? Мир перевернулся вверх дном, а я переживаю о том, что подумают те, кого я знаю меньше года, о моем поступке. Аж самому противно, честное слово. А может, и правда не стоит так об этом беспокоиться? Не сегодня-завтра, я могу потерять любого из этих троих, и будет лучше, если эта потеря окажется не слишком болезненной.

Мы привыкаем к тем, кто нас окружает. И чем лучше человек, тем быстрее возникает привычка. Затем мы боимся их потерять. И когда кто-нибудь уходит из жизни, нам становится их жалко. Но если вдуматься, мы боимся не потерять кого-то. Мы боимся остаться одни. И жалеем не тех, кто уходит, а жалеем себя, ощущая внутри пустоту от потери чего-то значимого. Как ни крути, а каждый из нас — эгоист, в той или иной мере.

Будет лучше, если я постараюсь думать об этом как можно меньше. В том мире, в котором мы сейчас оказались, совесть и мораль — это последнее, что должно нас волновать. Ни в коем случае нельзя полностью прятать их внутри себя, но и зацикливаться на этих глупых переживаниях будет большой ошибкой. Как я уже говорил, каждая минута может оказаться для нас последней. И каждая эмоция увеличивает шанс наступления этой минуты в несколько раз.

Черт! Вряд ли тебе, мой дорогой читатель, хоть немного интересно читать этот бред. Уж я-то знаю, что тебя интересуют голые факты и те события, что происходят с нами в эти дни. Хотя кого я обманываю…

Утром мы отправляемся дальше.

С этого момента я снова бросаю пить.