Путь домой

Арабелла, стиснув руки, смотрела на сражающихся, ее губы беззвучно шевелились, шепча слова молитвы. Каждый из них неторопливо прощупывал другого, и поначалу шпаги с мелодичным звоном лишь скользили одна по другой. По силе и ловкости противники не уступали друг другу. Тень первый перешел в атаку, но клинок так и мелькал в руках Блада, и генуэзцу не удавалось пробить брешь в его защите. Тогда он резко усилил натиск и после серии выпадов попытался нанести мощный удар в грудь своего противника. Шпаги с лязгом скрестились, Блад принял удар на основание клинка и отбил его. Однако генуэзец смог дотянуться и рассечь его правое предплечье. По рукаву рубахи расплылось алое пятно, и Арабелла прижала пальцы к губам, подавляя вскрик.

— Первая кровь моя, синьор говернаторе! — усмехнулся Тень.

Блад не стал тратить силы на разговоры с наемником, он отпрыгнул назад и тут же стремительно контратаковал. Ему удалось приблизиться к генуэзцу вплотную и, он, перехватив правую руку Тени, нанес ему удар в лицо эфесом шпаги. 

Наемник, ослепленный болью, раскрылся, этого было достаточно для Блада. Его клинок пронзил правый бок Тени снизу вверх. Из спины наемника показалось окровавленное острие шпаги. Темная кровь хлынула у генуэзца изо рта, и он упал замертво.

— Вы проиграли Божий суд, дон Мигель, — тяжело дыша, сказал Блад.

Тогда, издав нечленораздельный вопль, де Эспиноса кинулся на него. 

Рана, нанесенная Тенью, была глубже, чем Питеру показалось вначале, и ему пришлось переложить шпагу в левую руку. Де Эспиноса бился с самозабвенной яростью и смог потеснить его, и тогда Блад ответил яростью на ярость, сжигая все силы и больше не думая о защите. В какой-то момент дон Мигель потерял равновесие. Он услышал отчаянный крик Эстебана. А потом время замедлилось. Де Эспиноса увидел, как сверкающий клинок летит к его груди и это было… правильно.

Он почти не почувствовал боли, только небо качнулось перед глазами…

— Питер! Остановись, не убивай его! — сквозь шум в ушах де Эспиносы пробился голос Арабеллы. — Ради нашей любви! Прошу тебя!

Зрение уже застилал туман, но дон Мигель увидел, как она подбежала к Бладу, и тот медленно опустил занесенную для последнего удара шпагу. Дон Мигель перевел меркнущий взгляд на лицо Арабеллы. Как она прекрасна!

— Напрасно… — прохрипел он. Из-под его пальцев, судорожно зажимающих рану, обильно струилась кровь, окрашивая песок в цвет кармина: — Так было бы лучше, mi chiquitina… для всех.

Его люди, глухо ворча, надвигались на Блада. 

— Не трогайте их… Высший Судия высказал свой вердикт… — де Эспиноса устало смежил веки, его рука бессильно соскользнула с груди.

— Но есть еще и я! И кровь моего отца взывает о мщении! — крикнул Эстебан. — Я не дам тебе уйти!

12. Своевременное вмешательство

 — Дик, ты уверен, что наш индейский друг понял все, как надо? — Волверстон с большим сомнением разглядывал невысокого гибкого юношу. — Этих малюток он должен бросить сразу после того, как услышит, что мы начали атаку. И чтобы не перепутал корабль! И не дай ему Боже подмочить запалы!

Хейтон мученически закатил глаза:

— Нед, он понял.

Они стояли на небольшом уступе. От враждебных глаз их надежно укрывала скала. Отсюда было хорошо видно высаживающихся на берег испанцев и убирающий паруса «Феникс». На земле, у подножия скалы, лежали две гранаты, тщательно упакованные в вощенную ткань. 

Индеец что-то насмешливо проговорил на своем певучем языке. 

— Быстрый Олень призывает Человека-Гору сразиться с… э-э-э демонами тревоги и нетерпения, — перевел Хейтон и добавил уже от себя. — Успокойся, Нед.

— Молод еще — учить меня… — огрызнулся ничуть не успокоившийся Волверстон и тяжко вздохнул.

Еще две недели назад он и представить не мог, что кинется на помощь человеку, с кем, как ему казалось, их дороги разошлись навсегда…  

… Нед Волверстон задумчиво созерцал ром на дне своей кружки, в голову лезла всякая чушь. Питер сказал бы ему, что он размышляет о превратностях судьбы… К черту! Волверстон сплюнул на грязный пол. Он сидел за изрезанным ножами и кинжалами столом. Заведение было не самого высокого пошиба, куда ему до знаменитой на всю Кайону таверны «У французского короля»! Но Нед избегал там появляться. С тех самых пор, как… Ну вот опять! Его мысли упорно возвращаются к тому, о чем он думать не желает. Пойти, что ли, восвояси. Или найдется здесь отзывчивая красотка, которая за звонкую монету согласится выслушивать излияния подвыпившего корсара?

— Ну как, Нед, отыскал истину на дне?

Волверстон изумленно воззрился на Дика Хейтона, выросшего, как из под земли, и сделал слабый жест рукой, будто собирался перекреститься. 

— Э, Нед, можешь даже заехать кулаком себе в ухо, я не исчезну, — усмехнулся тот.

— Дик, так ты что, снова с нами? И… — Волверстон запнулся, — капитан тоже здесь?

Хейтон посерьезнел:

— Нет. 

— А-а-а, — разочарованно протянул Нед. — Понятно.

— Как там твоя «Атропос», днище не сильно обросло? — не обращая внимания на перемену в настроении старого волка, спросил Хейтон.