Фандом: Капитан Блад. Арабелла попадает в руки дона Мигеля, но это еще полбеды… Постканон. Август-октябрь 1689.
113 мин, 9 сек 7139
Дон Эстебан как раз в этот момент снова напомнил о себе: носовые пушки галеона выплюнули огонь, и одно из ядер угодило в гакаборт. «Феникс» огрызнулся залпом с кормы.
— Стреляйте по мачтам! — крикнул Блад.
Как только корабли вышли из бухты, послышался крик матроса:
— Корабль справа по носу!
Блад взял подзорную трубу и облегченно выдохнул:
— Ну вот и Дайк. Наверно, увидел дым, — затем он спросил у Волверстона: — А где «Атропос»? Ведь ты все еще ей командуешь?
— Вернулась на Тортугу. Не мог же я допустить, чтобы испанцы что-то заподозрили. Она придет сюда через пару дней. Заберет того индейского парня, который устроил пожар, если он жив.
— Да, с пожаром вы здорово придумали… Жаль, если ваш индеец погиб.
Пушки испанцев снова выстрелили, но «Феникс» немного оторвался от галеона, и ядра упали за его кормой.
— Ты же не собираешься доставить меня и моих ребят в Порт-Ройял? — вдруг озабоченно поинтересовался Волверстон.
— Не собираюсь, волк.
— Питер… — слова давались Волверстону с трудом: — А может, ты…
— Нет.
Появился Бен с куском чистого полотна и кувшином воды, и Блад смог наконец заняться своей раной. Закончив с перевязкой, он велел стюарду:
— Бен, взгляни, что там с остальными ранеными. Позже я займусь ими.
«Морская звезда» была уже близко.
— Джереми, поворот фордевинд! — скомандовал Блад. — Открыть огонь!
Шлюп выполнил поворот изящно и … очень быстро, и тут же раздался залп его бортовых орудий.
Для испанцев появление нового противника было неожиданностью — как и маневр «Феникса». Вообще, этот день уготовил им много неожиданностей, причем все неприятные, начиная с дерзкого нападения невесть откуда взявшихся в бухте пиратов. В очередной раз растерявший дон Эстебан промедлил отдать приказ, а приблизившая «Морская звезда» своим огнем усилила хаос на его корабле. Бушприт«Санто Ниньо» был разбит в щепки, в корпусе появились многочисленные пробоины. От окончательного разгрома Эстебана спасло только то, что Питер Блад не хотел ввязываться в ближний бой, опасаясь за Арабеллу, ему было достаточно, что галеон не мог больше преследовать их.
Исла-де-Мона оставалась позади, бухта уже скрылась за скалистым мысом, лишь медленно рассеивающийся в воздухе дым выдавал ее местоположение.
Оказавшись в капитанской каюте, Арабелла неторопливо прошлась по ней. Она помнила! И этот корабль, и предметы, находящиеся здесь. Она дотронулась до полированного стола, спинки стоящего возле него кресла…
Вместе с упоением свободой и радостью встречи с мужем и возвращения памяти на нее вдруг навалилась необоримая усталость.
Бой продолжался. С палубы доносились громкие голоса и топот ног, то ближе, то дальше грохотали пушки. В большие окна можно было прекрасно видеть «Санто Ниньо», преследующий их. Но волноваться по этому поводу сил уже не осталось.
«Нужно отдохнуть. Слишком много всего случилось»…
Арабелла в изнеможении опустилась на застеленный одеялом широкий рундук. Звуки боя отдалились, и глубокий сон ласковой волной подхватил молодую женщину.
Так ее и застал Блад, который спустился в каюту, после того как опасность миновала, и он закончил оказывать помощь раненым корсарам Волверстона.
— Арабелла, — негромко позвал он, но она не проснулась.
Она лежала на боку, подложив обе руки под щеку, ее губы были слегка полуоткрыты. Питер постоял рядом с рундуком. Он почти не верил в свое счастье, в то, что Арабелла жива, и любовался ею, слушая ее ровное дыхание. При мысли, что он мог навсегда потерять жену, на него вновь нахлынул леденящий ужас…
Затем он присел рядом с Арабеллой и осторожно потянул шнуровку ее платья, желая дать ей возможность дышать свободнее. Она почувствовала его прикосновения, и ее веки дрогнули. В первый момент Бладу почудилось, что жена не узнает его, потому что Арабелла недоуменно, даже испуганно взглянула на него. Но тут же она сонно улыбнулась и прошептала:
— Питер… это ты… бой… закончился?
— Мы оставили дона Эстебана латать пробоины. Не тревожься.
— Хорошо… я так хочу спать…
— Спи, душа моя. Я побуду здесь. Только давай освободим тебя от этого ужасного корсета.
… Арабелла заснула сразу. Блад еще долго вглядывался в ее лицо, а затем тоже задремал, сидя в кресле. Когда он проснулся, огромная луна заливала каюту серебряным светом. Арабелла все еще спала, и в лунных лучах ее кожа казалась прозрачной. За время плена она очень похудела. Она сказала ему, что была больна, подтвердив тем самым опасения Блада, возникшие после прочтения ее письма. Гнев всколыхнулся в нем. Сейчас он сожалел том, что послушался ее и не прикончил де Эспиносу. И подумав об испанце, он понял, что подспудно не давало ему покоя.
«Мi chiquitina! Черт тебя дери, дон Мигель! Мi chiquitina!»
— Стреляйте по мачтам! — крикнул Блад.
Как только корабли вышли из бухты, послышался крик матроса:
— Корабль справа по носу!
Блад взял подзорную трубу и облегченно выдохнул:
— Ну вот и Дайк. Наверно, увидел дым, — затем он спросил у Волверстона: — А где «Атропос»? Ведь ты все еще ей командуешь?
— Вернулась на Тортугу. Не мог же я допустить, чтобы испанцы что-то заподозрили. Она придет сюда через пару дней. Заберет того индейского парня, который устроил пожар, если он жив.
— Да, с пожаром вы здорово придумали… Жаль, если ваш индеец погиб.
Пушки испанцев снова выстрелили, но «Феникс» немного оторвался от галеона, и ядра упали за его кормой.
— Ты же не собираешься доставить меня и моих ребят в Порт-Ройял? — вдруг озабоченно поинтересовался Волверстон.
— Не собираюсь, волк.
— Питер… — слова давались Волверстону с трудом: — А может, ты…
— Нет.
Появился Бен с куском чистого полотна и кувшином воды, и Блад смог наконец заняться своей раной. Закончив с перевязкой, он велел стюарду:
— Бен, взгляни, что там с остальными ранеными. Позже я займусь ими.
«Морская звезда» была уже близко.
— Джереми, поворот фордевинд! — скомандовал Блад. — Открыть огонь!
Шлюп выполнил поворот изящно и … очень быстро, и тут же раздался залп его бортовых орудий.
Для испанцев появление нового противника было неожиданностью — как и маневр «Феникса». Вообще, этот день уготовил им много неожиданностей, причем все неприятные, начиная с дерзкого нападения невесть откуда взявшихся в бухте пиратов. В очередной раз растерявший дон Эстебан промедлил отдать приказ, а приблизившая «Морская звезда» своим огнем усилила хаос на его корабле. Бушприт«Санто Ниньо» был разбит в щепки, в корпусе появились многочисленные пробоины. От окончательного разгрома Эстебана спасло только то, что Питер Блад не хотел ввязываться в ближний бой, опасаясь за Арабеллу, ему было достаточно, что галеон не мог больше преследовать их.
Исла-де-Мона оставалась позади, бухта уже скрылась за скалистым мысом, лишь медленно рассеивающийся в воздухе дым выдавал ее местоположение.
Оказавшись в капитанской каюте, Арабелла неторопливо прошлась по ней. Она помнила! И этот корабль, и предметы, находящиеся здесь. Она дотронулась до полированного стола, спинки стоящего возле него кресла…
Вместе с упоением свободой и радостью встречи с мужем и возвращения памяти на нее вдруг навалилась необоримая усталость.
Бой продолжался. С палубы доносились громкие голоса и топот ног, то ближе, то дальше грохотали пушки. В большие окна можно было прекрасно видеть «Санто Ниньо», преследующий их. Но волноваться по этому поводу сил уже не осталось.
«Нужно отдохнуть. Слишком много всего случилось»…
Арабелла в изнеможении опустилась на застеленный одеялом широкий рундук. Звуки боя отдалились, и глубокий сон ласковой волной подхватил молодую женщину.
Так ее и застал Блад, который спустился в каюту, после того как опасность миновала, и он закончил оказывать помощь раненым корсарам Волверстона.
— Арабелла, — негромко позвал он, но она не проснулась.
Она лежала на боку, подложив обе руки под щеку, ее губы были слегка полуоткрыты. Питер постоял рядом с рундуком. Он почти не верил в свое счастье, в то, что Арабелла жива, и любовался ею, слушая ее ровное дыхание. При мысли, что он мог навсегда потерять жену, на него вновь нахлынул леденящий ужас…
Затем он присел рядом с Арабеллой и осторожно потянул шнуровку ее платья, желая дать ей возможность дышать свободнее. Она почувствовала его прикосновения, и ее веки дрогнули. В первый момент Бладу почудилось, что жена не узнает его, потому что Арабелла недоуменно, даже испуганно взглянула на него. Но тут же она сонно улыбнулась и прошептала:
— Питер… это ты… бой… закончился?
— Мы оставили дона Эстебана латать пробоины. Не тревожься.
— Хорошо… я так хочу спать…
— Спи, душа моя. Я побуду здесь. Только давай освободим тебя от этого ужасного корсета.
… Арабелла заснула сразу. Блад еще долго вглядывался в ее лицо, а затем тоже задремал, сидя в кресле. Когда он проснулся, огромная луна заливала каюту серебряным светом. Арабелла все еще спала, и в лунных лучах ее кожа казалась прозрачной. За время плена она очень похудела. Она сказала ему, что была больна, подтвердив тем самым опасения Блада, возникшие после прочтения ее письма. Гнев всколыхнулся в нем. Сейчас он сожалел том, что послушался ее и не прикончил де Эспиносу. И подумав об испанце, он понял, что подспудно не давало ему покоя.
«Мi chiquitina! Черт тебя дери, дон Мигель! Мi chiquitina!»
Страница 24 из 31
