Фандом: Миры Хаяо Миядзаки и студии GHIBLI, Ходячий замок. С детства зная о своей исключительности, она все же не предполагала, что сумеет достичь самой высокой ступени успеха, о какой только могла мечтать. Но принесет ли ей этот успех настоящее счастье?
90 мин, 36 сек 12204
И тут Сивилла очнулась. Это она виновата! Она подвела почтовиков, которые спасли ее и этого человека! Она не углядела за спасенным! За нарушение устава их обоих уволят — и чиновника, и кучера. И это будет на ее совести. Что же делать? Выход один — броситься в ноги наместнику и молить о снисхождении для этих двух. Вот бы и этот рыжеволосый словечко за них замолвил — и за почтовиков, и за нее, Сивиллу! Ведь для наместника, как и для других дворян их провинции, королевская волшебница Сивилла, несмотря на свою высокую должность, — всего лишь удачливая выскочка. Другое дело, если за провинившихся заступится дворянин…
Отбросив все колебания, Сивилла выскочила из кареты и бросилась вслед за рыжеволосым, который уже почти дошел до парадного крыльца. Лакеи устремились было навстречу, чтобы задержать его, но он поднял голову — и эти здоровяки отшатнулись, словно от удара. Сивилла удивилась этому, но ей было не до размышлений. Хотя она и отдохнула немного в карете, но все равно была пока еще очень слаба. Однако у нее не было права быть слабой сейчас! Собрав остатки сил, волшебница взбежала по ступеням и ворвалась во дворец наместника, вслед за своим не в меру проворным подопечным, который уже был на середине холла.
Огромное пространство было ярко освещено, словно во время бала. К противоположной от входа стене сбегали с двух сторон изогнутые лестницы. Между ними виднелось высокое — выше человеческого роста — овальное зеркало в пышной бронзовой раме со множеством прихотливых завитушек. Над ним висел большой погрудный портрет короля при всех регалиях — в столь же пышной раме, как и зеркало.
Сивилла скользнула по этой привычной дворцовой роскоши равнодушным взглядом, машинально отмечая знакомые детали. Во-первых, она уже бывала здесь ранее, а во-вторых, портреты монарха и большие зеркала были обязательным элементом интерьера любых официальных мест. У нее и самой в приемной красовалось зеркало в полный рост (правда, не в столь пышной и аляповатой раме, как во дворце у наместника), а в кабинете, над книжным шкафом, висел портрет короля — тоже при всех регалиях: портреты другого типа считались менее официальными и неподобающими для государственных учреждений.
Прямо перед зеркалом между лестниц, почти заслоняя его, стояла небольшая группа дворян. Одного из них, приземистого пожилого человека в изукрашенной шитьем и драгоценными камнями парадной одежде, королевская волшебница хорошо знала — это был наместник их провинции. Сивилла, хотя и редко бывала на балах в этом дворце, так как ощущала себя на них изгоем, тем не менее помнила в лицо почти всех представителей местной высшей знати. А уж тем более — наместника, которому была представлена на личной аудиенции сразу после своего назначения на государственную службу.
Властитель провинции своим внешним видом во всех смыслах блестяще гармонировал с оправой зеркала и рамой монаршего портрета на стене за его спиной. Остальные пятеро дворян, стоящие рядом с наместником, тоже весьма немолодые мужчины, были одеты гораздо более скромно, но в то же время более изящно, чем он. Ни один из них не был знаком Сивилле.
Вопреки обычному распорядку жизни дворца, в холле не было видно ни лакеев, ни горничных. Видимо, почти весь штат прислуги отсыпался после бессонной ночи.
Рыжеволосый был уже совсем рядом с группой пожилых дворян… Один за другим они оборачивались к этому юноше, который стремительно, с невероятной для только что пришедшего в себя человека скоростью, приближался к ним так, словно собирался протаранить насквозь их маленький кружок беседующих.
«Плохо дело… Вдруг он сумасшедший? Или того хуже — заговорщик? Вдруг он собирается напасть на наместника? А все из-за меня!» — с ужасом подумала Сивилла. Забыв о приличиях, она сделала последний отчаянный рывок через холл. Пришлось сбросить туфли, чтобы не поскользнуться на мраморных плитах пола, и повыше подхватить длинную юбку… Сивилла давно, с детских лет, не бегала вот так при посторонних! Но ей было уже не до приличий. Главное — перехватить руку рыжеволосого, прежде чем он не натворил чего-нибудь страшного…
В детстве ей часто приходилось драться с другими детьми, которые издевались над ней, называя нищенкой. Так что опыт в рукопашных схватках у нее имелся, и довольно солидный. Конечно, нечего было и думать о том, что она сможет всерьез противостоять сильному, крепкому мужчине. Но задержать его хотя бы на несколько мгновений, пока не подоспеет стража — это она могла бы сделать. Более того, обязана была сделать, учитывая тот факт, что если бы не она, этот человек здесь вообще не оказался бы!
Отбросив все колебания, Сивилла выскочила из кареты и бросилась вслед за рыжеволосым, который уже почти дошел до парадного крыльца. Лакеи устремились было навстречу, чтобы задержать его, но он поднял голову — и эти здоровяки отшатнулись, словно от удара. Сивилла удивилась этому, но ей было не до размышлений. Хотя она и отдохнула немного в карете, но все равно была пока еще очень слаба. Однако у нее не было права быть слабой сейчас! Собрав остатки сил, волшебница взбежала по ступеням и ворвалась во дворец наместника, вслед за своим не в меру проворным подопечным, который уже был на середине холла.
Огромное пространство было ярко освещено, словно во время бала. К противоположной от входа стене сбегали с двух сторон изогнутые лестницы. Между ними виднелось высокое — выше человеческого роста — овальное зеркало в пышной бронзовой раме со множеством прихотливых завитушек. Над ним висел большой погрудный портрет короля при всех регалиях — в столь же пышной раме, как и зеркало.
Сивилла скользнула по этой привычной дворцовой роскоши равнодушным взглядом, машинально отмечая знакомые детали. Во-первых, она уже бывала здесь ранее, а во-вторых, портреты монарха и большие зеркала были обязательным элементом интерьера любых официальных мест. У нее и самой в приемной красовалось зеркало в полный рост (правда, не в столь пышной и аляповатой раме, как во дворце у наместника), а в кабинете, над книжным шкафом, висел портрет короля — тоже при всех регалиях: портреты другого типа считались менее официальными и неподобающими для государственных учреждений.
Прямо перед зеркалом между лестниц, почти заслоняя его, стояла небольшая группа дворян. Одного из них, приземистого пожилого человека в изукрашенной шитьем и драгоценными камнями парадной одежде, королевская волшебница хорошо знала — это был наместник их провинции. Сивилла, хотя и редко бывала на балах в этом дворце, так как ощущала себя на них изгоем, тем не менее помнила в лицо почти всех представителей местной высшей знати. А уж тем более — наместника, которому была представлена на личной аудиенции сразу после своего назначения на государственную службу.
Властитель провинции своим внешним видом во всех смыслах блестяще гармонировал с оправой зеркала и рамой монаршего портрета на стене за его спиной. Остальные пятеро дворян, стоящие рядом с наместником, тоже весьма немолодые мужчины, были одеты гораздо более скромно, но в то же время более изящно, чем он. Ни один из них не был знаком Сивилле.
Вопреки обычному распорядку жизни дворца, в холле не было видно ни лакеев, ни горничных. Видимо, почти весь штат прислуги отсыпался после бессонной ночи.
Рыжеволосый был уже совсем рядом с группой пожилых дворян… Один за другим они оборачивались к этому юноше, который стремительно, с невероятной для только что пришедшего в себя человека скоростью, приближался к ним так, словно собирался протаранить насквозь их маленький кружок беседующих.
«Плохо дело… Вдруг он сумасшедший? Или того хуже — заговорщик? Вдруг он собирается напасть на наместника? А все из-за меня!» — с ужасом подумала Сивилла. Забыв о приличиях, она сделала последний отчаянный рывок через холл. Пришлось сбросить туфли, чтобы не поскользнуться на мраморных плитах пола, и повыше подхватить длинную юбку… Сивилла давно, с детских лет, не бегала вот так при посторонних! Но ей было уже не до приличий. Главное — перехватить руку рыжеволосого, прежде чем он не натворил чего-нибудь страшного…
В детстве ей часто приходилось драться с другими детьми, которые издевались над ней, называя нищенкой. Так что опыт в рукопашных схватках у нее имелся, и довольно солидный. Конечно, нечего было и думать о том, что она сможет всерьез противостоять сильному, крепкому мужчине. Но задержать его хотя бы на несколько мгновений, пока не подоспеет стража — это она могла бы сделать. Более того, обязана была сделать, учитывая тот факт, что если бы не она, этот человек здесь вообще не оказался бы!
Страница 7 из 26
