Фандом: Миры Хаяо Миядзаки и студии GHIBLI, Ходячий замок. С детства зная о своей исключительности, она все же не предполагала, что сумеет достичь самой высокой ступени успеха, о какой только могла мечтать. Но принесет ли ей этот успех настоящее счастье?
90 мин, 36 сек 12205
Успела! Лихо затормозив голыми пятками на мраморном полу (точь-в-точь как когда-то делала это на свежевымытых половицах в родной хибарке!), Сивилла ловко перехватила левую руку рыжеволосого в локте — намертво, как ей показалось. И повисла на ней всей тяжестью. Каково же было ее удивление, когда молодой дворянин, наконец-то остановившись (буквально в паре шагов от группы стариков!), с улыбкой глянул на нее и свободной рукой отцепил Сивиллу от себя — играючи, словно маленького ребенка. А затем сам крепко схватил ее за руку. Ох, какие же у него оказались сильные пальцы!
Перепуганная королевская волшебница обреченно подумала: «Ну, вот и всё»… Сейчас эти сильные пальцы сомкнутся на ее горле. И никакая магия не поможет. Она вспомнила, что по поверьям, перед смертью человек невольно думает о самом главном в своей жизни. И потому была несколько смущена, обнаружив, что ее последней мыслью, кажется, станет абсолютно нелогичное горькое сожаление: «Ну почему всё так вышло? Почему он оказался сумасшедшим? Ведь он такой красивый»…
Что он делает? Ах, да какая разница… Будь что будет! Оцепенев, Сивилла покорно позволила рыжеволосому продеть свою правую руку под его левый локоть и развернуть себя лицом к старикам. Теперь они с ним стояли рядом, под руку, и надо сказать, смотрелись вместе довольно красиво. Зеркало в роскошной золоченой раме отражало плечистого юношу с волевым лицом и стройную девушку с пышными волосами. «Ну прямо придворная пара — дама и кавалер!» — с удивлением и странной гордостью подумала Сивилла. Восхитительную картину не портили даже растрепанные кудри кавалера и сбившийся от бега корсаж дамы. На этот«двойной портрет» ей хотелось любоваться вечно — благо, высокое зеркало, ранее заслоняемое группой стариков, теперь было целиком на виду, потому что…
Только сейчас до Сивиллы, погруженной в свои грезы, дошло, что здесь что-то не так! Их с рыжеволосым отражение в зеркале стало отлично видно оттого, что стоящие между ними и этим зеркалом дворяне во главе с наместником все как один склонились чуть ли не до земли в глубоком поклоне.
Сивилла, опустив взгляд, тупо уставилась на их затылки — пушисто-седые, слегка облысевшие, совсем гладко-лысые — и отстраненно подумала, что кажется, сходит с ума. И тут до ее ушей как сквозь вату донесся дребезжащий от волнения голос наместника:
— Добро пожаловать, ваше величество!
Она осторожно вытащила свою руку из-под руки короля и, развернувшись к нему, посмотрела ему прямо в лицо, разглядывая так, словно хотела насмотреться впрок. Да, в жизни он совсем не такой, как на портретах — именно поэтому его лицо хоть и показалось ей смутно знакомым, но она так и не смогла тогда признать в нем правителя их страны. А сейчас уже слишком поздно. Для всего уже поздно — и для мечтаний, и надежд, и даже для извинений за недавнее вопиющее обращение с монаршей особой…
В голове девушки мелькнула картинка, которая была горше любых мыслей: их с рыжеволосым совместное отражение в зеркале, треснув, рассыпалось на бесчисленные осколки.
Сивилла невольно обернулась влево, на зеркало между двух лестниц — оно было на месте и ничуть не изменилось за последние несколько секунд. Но это ничего не меняло: только что, прямо сейчас, в ее, Сивиллы, жизни, что-то непоправимо треснуло и разбилось на кусочки, которые впивались в душу и ранили ее до крови.
Король. Его величество. Правитель всей их страны. Вот оно что, значит. Ну что ж, вот и всё…
«Надо бы реверанс сделать, а то стою как последняя деревенщина, без всякого почтения к монарху», — отстраненно подумала Сивилла, словно со стороны глядя на происходящее. Она медленно, словно пересиливая себя, наклонила голову, опустила негнущиеся руки к складкам юбки, чтобы церемонно подхватить ее с боков — и опустилась в ноги королю. Но не в реверансе, а в обмороке…
События последующих нескольких дней Сивилла запомнила так, словно не сама их прожила, а в книжке о них прочитала. Слишком уж быстро завертелась карусель ее жизни, в то время как сама королевская волшебница все эти важные и даже, без преувеличения, переломные для ее судьбы дни провела почти неподвижно — лежа в постели и постепенно приходя себя после всего, что свалилось на нее за последнее время.
Перепуганная королевская волшебница обреченно подумала: «Ну, вот и всё»… Сейчас эти сильные пальцы сомкнутся на ее горле. И никакая магия не поможет. Она вспомнила, что по поверьям, перед смертью человек невольно думает о самом главном в своей жизни. И потому была несколько смущена, обнаружив, что ее последней мыслью, кажется, станет абсолютно нелогичное горькое сожаление: «Ну почему всё так вышло? Почему он оказался сумасшедшим? Ведь он такой красивый»…
Что он делает? Ах, да какая разница… Будь что будет! Оцепенев, Сивилла покорно позволила рыжеволосому продеть свою правую руку под его левый локоть и развернуть себя лицом к старикам. Теперь они с ним стояли рядом, под руку, и надо сказать, смотрелись вместе довольно красиво. Зеркало в роскошной золоченой раме отражало плечистого юношу с волевым лицом и стройную девушку с пышными волосами. «Ну прямо придворная пара — дама и кавалер!» — с удивлением и странной гордостью подумала Сивилла. Восхитительную картину не портили даже растрепанные кудри кавалера и сбившийся от бега корсаж дамы. На этот«двойной портрет» ей хотелось любоваться вечно — благо, высокое зеркало, ранее заслоняемое группой стариков, теперь было целиком на виду, потому что…
Только сейчас до Сивиллы, погруженной в свои грезы, дошло, что здесь что-то не так! Их с рыжеволосым отражение в зеркале стало отлично видно оттого, что стоящие между ними и этим зеркалом дворяне во главе с наместником все как один склонились чуть ли не до земли в глубоком поклоне.
Сивилла, опустив взгляд, тупо уставилась на их затылки — пушисто-седые, слегка облысевшие, совсем гладко-лысые — и отстраненно подумала, что кажется, сходит с ума. И тут до ее ушей как сквозь вату донесся дребезжащий от волнения голос наместника:
— Добро пожаловать, ваше величество!
Глава 5. Зеркало в спальне: аудиенция
«Ваше величество»?! — Сивилла во все глаза уставилась на того, кого держала под руку. Потом, не веря своим ушам, перевела взгляд на портрет короля над зеркалом. Определенное сходство между изображенным там монархом и стоящим рядом с ней рыжеволосым дворянином, безусловно, имелось. Но мужчина на портрете был гораздо более суровым и надменным. И намного более красивым и холеным. И не таким неприлично молодым. А главное, не таким ярко-рыжим… Сивилла не знала, что придворные живописцы обычно сильно льстят своим венценосным моделям.Она осторожно вытащила свою руку из-под руки короля и, развернувшись к нему, посмотрела ему прямо в лицо, разглядывая так, словно хотела насмотреться впрок. Да, в жизни он совсем не такой, как на портретах — именно поэтому его лицо хоть и показалось ей смутно знакомым, но она так и не смогла тогда признать в нем правителя их страны. А сейчас уже слишком поздно. Для всего уже поздно — и для мечтаний, и надежд, и даже для извинений за недавнее вопиющее обращение с монаршей особой…
В голове девушки мелькнула картинка, которая была горше любых мыслей: их с рыжеволосым совместное отражение в зеркале, треснув, рассыпалось на бесчисленные осколки.
Сивилла невольно обернулась влево, на зеркало между двух лестниц — оно было на месте и ничуть не изменилось за последние несколько секунд. Но это ничего не меняло: только что, прямо сейчас, в ее, Сивиллы, жизни, что-то непоправимо треснуло и разбилось на кусочки, которые впивались в душу и ранили ее до крови.
Король. Его величество. Правитель всей их страны. Вот оно что, значит. Ну что ж, вот и всё…
«Надо бы реверанс сделать, а то стою как последняя деревенщина, без всякого почтения к монарху», — отстраненно подумала Сивилла, словно со стороны глядя на происходящее. Она медленно, словно пересиливая себя, наклонила голову, опустила негнущиеся руки к складкам юбки, чтобы церемонно подхватить ее с боков — и опустилась в ноги королю. Но не в реверансе, а в обмороке…
События последующих нескольких дней Сивилла запомнила так, словно не сама их прожила, а в книжке о них прочитала. Слишком уж быстро завертелась карусель ее жизни, в то время как сама королевская волшебница все эти важные и даже, без преувеличения, переломные для ее судьбы дни провела почти неподвижно — лежа в постели и постепенно приходя себя после всего, что свалилось на нее за последнее время.
Страница 8 из 26
