В 2008 году в Екатеринбурге происходит пожар в ночном клубе «Пьяный кролик», но в 2026 году в тот же дом поселяется студент УРФУ по имени Антон, который узнаёт о трагедии. А трагедия узнаёт про него, и призраки клуба хотят отомстить. Что он будет делать?
27 мин, 42 сек 28
Если бы мне кто-то сказал, чем обернется обычный переезд из общаги, я бы просто крутил пальцем у виска. Настоящие юридические казусы, как выяснилось, скрываются не в сухости томов уголовно-процессуального права, а под потрескавшимся линолеумом типовых екатеринбургских девятиэтажек. Под ними иногда погребено то, о чем город предпочёл забыть.
Меня зовут Антон, я студент третьего курса юридического факультета УрФУ имени Ельцина. Три года я честно отстрадал в университетском общежитии. Три года бессмысленного шума, липкой чужой посуды, пьяных криков по коридорам в полночь и вечной драки за конфорку на кухне. К началу этого года моя нервная система окончательно превратилась в оголенный провод. После долгих и изнурительных переговоров с родителями, подкрепленных клятвенными обещаниями закрывать сессии на одни пятерки и найти подработку, они наконец сдались.
Поиски жилья в центре Екатеринбурга обычно напоминают бег по кругу, но мне нереально «повезло».
Улица 8 Марта, дом 12. Полноценная, чистая двушка на втором этаже — и всего за пятнадцать тысяч рублей в месяц. Для этого района цена казалась дикой, почти нереальной, словно хозяйка застряла в прошлом десятилетии. Сухопарая, бледная женщина со стеклянными глазами объяснила всё быстро и без эмоций: «Нужно срочно сдать, чтобы квартира не пустовала». Сам дом — угрюмая советская панелька, но локация идеальная. Прямо под окнами, на первом коммерческом этаже, растянулись вывески «Пятёрочки», круглосуточной Аптеки и какого-то мелкого магазина хозтоваров. Вся цивилизация буквально под ногами. Естественно, ни о каком темном прошлом этого здания я и понятия не имел. Для меня это был просто билетом в рамочную, идеальную жизнь.
День въезда казался абсолютным триумфом. Наконец-то свобода. Настоящая, звенящая тишиной. Никто не мотает нервы перед суровым семинаром по гражданскому праву, никто не орет за стеной, никто не висит над душой с тяжелым, удушающим молчанием, и никто не режется в Доту до рассвета. Точнее, в Доту теперь играл только я один — с чувством полного достоинства, распахнув окна и выкрутив звук на полную мощность, впервые ни под кого не подстраиваясь.
Но идеальная картина дала трещину слишком быстро.
Первый странный звонок раздался на третий день после новоселья.
Я сидел на диване с ноутбуком, когда экран лежащего рядом смартфона внезапно вспыхнул и начал коробить короткой цифровой дрожью. Выскочило системное уведомление: «Устройство» SonyEricsson_K750i«запрашивает сопряжение по Bluetooth».
Я нажал отмену. Экран мигнул, и через три секунды — снова. Только теперь запрос шел с Nokia_N95. А следом, ломая логику, попытался подключиться Motorola_RAZR_V3. Имена устройств в списке доступных подключений веяли глухими, давно похороненными нулевыми: X_DiMka_VIP_X, KroLiK_Girl_2008, DJ_Pasha.
В комнате мгновенно стало зябко. Я замер, переводя взгляд от экрана к темным углам коридора. Списать это на прикол соседей не получалось: кто в 2026 году держит под рукой целую коллекцию старых кнопочных «кирпичей» и ходит с включенным блютузом? Но самое мерзкое было в другом: в момент, когда сыпались эти уведомления, из динамика телефона вырывался едва слышный, давящий на барабанные перепонки белый шум. Я сбросил все подключения, выключил модуль Bluetooth и постарался убедить себя, что это просто глухой глитч прошивки.
Настоящий укол тревоги ждал меня снизу.
«Пятёрочка» на первом этаже выглядела обыденно: те же желто-зеленые стеллажи, тот же писк сканеров на кассах. В таких супермаркетах на людей вокруг обычно не смотришь — все скользят взглядом мимо. Но в этой«Пятёрочке» покупатели слишком часто казались какими-то неправильными. Неживыми.
Среди полок с крупами и рядов холодильников постоянно блуждали странные фигуры. Девушки в джинсах с экстремально низкой талией, обтягивающих топах с блеклыми блестками и ярким, кустарным мелированием; парни в широких шелковых рубашках с распахнутыми воротниками и жестко уложенными гелем «ежиками». Они выглядели как клубные тусовщики, сбежавшие с промо-плаката 2008 года. И они никогда ничего не покупали. Они просто медленно передвигались между рядами, не издавая звуков, с какими-то пустыми, затуманенными глазами, словно искали что-то потерянное.
Обычные люди — курьеры, пенсионеры, мамы с колясками — прошли бы мимо, не глядя. Но меня от этих «тусовщиков» бросало в пот. Однажды я решил подойти к парню в яркой ветровке, чтобы спросить, который час. Но стоит сделать пару шагов в его сторону, как воздух вокруг мгновенно густел. В груди появлялась тяжесть, в горле возникал сухой привкус гари, а по спине стекал ледяной, животный страх. Я тут же сворачивал к кассе самообслуживания и буквально выбегал на улицу.
Лишь старик Семёныч, подъездный старожил, курящий у входа в засаленной куртке, кашлял так, будто его легкие были забиты пеплом. Когда я в очередной раз проходил мимо него с пакетом еды, он тяжело сплюнул на асфальт прямо у яркой светящейся вывески и прохрипел:
— Упыри… На костях бизнес построили, на костях… Ни стыда у людей, ни памяти.
Меня зовут Антон, я студент третьего курса юридического факультета УрФУ имени Ельцина. Три года я честно отстрадал в университетском общежитии. Три года бессмысленного шума, липкой чужой посуды, пьяных криков по коридорам в полночь и вечной драки за конфорку на кухне. К началу этого года моя нервная система окончательно превратилась в оголенный провод. После долгих и изнурительных переговоров с родителями, подкрепленных клятвенными обещаниями закрывать сессии на одни пятерки и найти подработку, они наконец сдались.
Поиски жилья в центре Екатеринбурга обычно напоминают бег по кругу, но мне нереально «повезло».
Улица 8 Марта, дом 12. Полноценная, чистая двушка на втором этаже — и всего за пятнадцать тысяч рублей в месяц. Для этого района цена казалась дикой, почти нереальной, словно хозяйка застряла в прошлом десятилетии. Сухопарая, бледная женщина со стеклянными глазами объяснила всё быстро и без эмоций: «Нужно срочно сдать, чтобы квартира не пустовала». Сам дом — угрюмая советская панелька, но локация идеальная. Прямо под окнами, на первом коммерческом этаже, растянулись вывески «Пятёрочки», круглосуточной Аптеки и какого-то мелкого магазина хозтоваров. Вся цивилизация буквально под ногами. Естественно, ни о каком темном прошлом этого здания я и понятия не имел. Для меня это был просто билетом в рамочную, идеальную жизнь.
День въезда казался абсолютным триумфом. Наконец-то свобода. Настоящая, звенящая тишиной. Никто не мотает нервы перед суровым семинаром по гражданскому праву, никто не орет за стеной, никто не висит над душой с тяжелым, удушающим молчанием, и никто не режется в Доту до рассвета. Точнее, в Доту теперь играл только я один — с чувством полного достоинства, распахнув окна и выкрутив звук на полную мощность, впервые ни под кого не подстраиваясь.
Но идеальная картина дала трещину слишком быстро.
Первый странный звонок раздался на третий день после новоселья.
Я сидел на диване с ноутбуком, когда экран лежащего рядом смартфона внезапно вспыхнул и начал коробить короткой цифровой дрожью. Выскочило системное уведомление: «Устройство» SonyEricsson_K750i«запрашивает сопряжение по Bluetooth».
Я нажал отмену. Экран мигнул, и через три секунды — снова. Только теперь запрос шел с Nokia_N95. А следом, ломая логику, попытался подключиться Motorola_RAZR_V3. Имена устройств в списке доступных подключений веяли глухими, давно похороненными нулевыми: X_DiMka_VIP_X, KroLiK_Girl_2008, DJ_Pasha.
В комнате мгновенно стало зябко. Я замер, переводя взгляд от экрана к темным углам коридора. Списать это на прикол соседей не получалось: кто в 2026 году держит под рукой целую коллекцию старых кнопочных «кирпичей» и ходит с включенным блютузом? Но самое мерзкое было в другом: в момент, когда сыпались эти уведомления, из динамика телефона вырывался едва слышный, давящий на барабанные перепонки белый шум. Я сбросил все подключения, выключил модуль Bluetooth и постарался убедить себя, что это просто глухой глитч прошивки.
Настоящий укол тревоги ждал меня снизу.
«Пятёрочка» на первом этаже выглядела обыденно: те же желто-зеленые стеллажи, тот же писк сканеров на кассах. В таких супермаркетах на людей вокруг обычно не смотришь — все скользят взглядом мимо. Но в этой«Пятёрочке» покупатели слишком часто казались какими-то неправильными. Неживыми.
Среди полок с крупами и рядов холодильников постоянно блуждали странные фигуры. Девушки в джинсах с экстремально низкой талией, обтягивающих топах с блеклыми блестками и ярким, кустарным мелированием; парни в широких шелковых рубашках с распахнутыми воротниками и жестко уложенными гелем «ежиками». Они выглядели как клубные тусовщики, сбежавшие с промо-плаката 2008 года. И они никогда ничего не покупали. Они просто медленно передвигались между рядами, не издавая звуков, с какими-то пустыми, затуманенными глазами, словно искали что-то потерянное.
Обычные люди — курьеры, пенсионеры, мамы с колясками — прошли бы мимо, не глядя. Но меня от этих «тусовщиков» бросало в пот. Однажды я решил подойти к парню в яркой ветровке, чтобы спросить, который час. Но стоит сделать пару шагов в его сторону, как воздух вокруг мгновенно густел. В груди появлялась тяжесть, в горле возникал сухой привкус гари, а по спине стекал ледяной, животный страх. Я тут же сворачивал к кассе самообслуживания и буквально выбегал на улицу.
Лишь старик Семёныч, подъездный старожил, курящий у входа в засаленной куртке, кашлял так, будто его легкие были забиты пеплом. Когда я в очередной раз проходил мимо него с пакетом еды, он тяжело сплюнул на асфальт прямо у яркой светящейся вывески и прохрипел:
— Упыри… На костях бизнес построили, на костях… Ни стыда у людей, ни памяти.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 1 из 8
