Пьяный кролик

Несмотря на вечерний час, в магазине оставалось предостаточно людей. Мгновенно вспыхнула паника. Кто-то схватил пятилитровую бутыль с водой и плеснул на огонь, но пламя от этого не погасло — оно взметнулось к потолку с новой силой, рассыпая раскаленные искры на коробки с чипсами и пластиковые панели.

Через несколько минут дым затянул потолок. Люди метались от касс к служебным выходам, но все двери оказались запечатаны невидимой, непреодолимой стеной. Начались первые жертвы — люди падали на пол, задыхаясь в едком угаре.

На улице уже завывали сирены. К зданию «Пятёрочки» в считанные минуты примчались пожарные расчеты, реанимации и патрули полиции. Но они буквально ничего не могли сделать. Пожарные топоры отскакивали от входных дверей, как от бронированной стали, а пожарные рукава не пробивали стекла, которые стали крепче титана.

Мы с Веней жались к дальней стене торгового зала, закрывая лица рукавами, и в ужасе перебирали единственную мысль: мы стали пешками в чужой слепой мести. Мести неизвестно кому и за что, но под этот каток попали десятки живых людей.

И тут за окнами раздался тяжелый гул мощного мотора.

К оцеплению прорвался черный внедорожник Toyota Land Cruiser. Дверца распахнулась, и из машины вышел невысокий, поседевший мужчина с тяжелым, затравленным взглядом.

Игорь Будейко. Хозяин того самого «Пьяного кролика».

Он с ужасом смотрел на охваченное призрачным пламенем здание, понимая всё без слов. Прорвав оцепление шокированных полицейских, он бросился к стеклянным дверям магазина и закричал сиплым, срывающимся голосом, обращаясь не к нам, а в пустоту:

— Пустите меня! Я здесь! Заберите меня, я тот, кто вам нужен!

И произошло чудо. Массивная стеклянная дверь, которая не поддавалась пожарным топорам, перед Будейко бесшумно распахнулась сама. Он шагнул внутрь, и створки тут же захлопнулись за ним.

Мы видели всё сквозь завесу дыма. Между Будейко и тенями, окружившими его в центре зала, начался немой, жуткий диалог. Бывший хозяин упал на колени, закрывая лицо руками, искренне умоляя о прощении и прося забрать его жизнь взамен на жизни остальных.

И они «взяли» его. Будейко не сгорел в физическом пламени, но его перекосило от дикой, невыносимой боли — он заживо прочувствовал весь тот кошмар, всю ту муку, которую испытали двести десять человек в ту роковую ночь.

Когда экзекуция закончилась, тени расступились. Будейко встал на ноги, удивляясь, что живой. Тяжелые двери магазина распахнулись настежь, и призрачный голос отчетливо пронесся в элдрическом гуле:

— Убирайтесь. Все вон.

Пожар в итоге потушили, но спасти всех не удалось.

Трагедия снова прогремела на всю страну. На этот раз официальная комиссия нашла множество технических нарушений: заблокированные аварийные выходы, халатность арендаторов и грубейшие ошибки в системе безопасности.

Спустя полгода на этом месте установили мемориальный комплекс. Справа увековечили память пятерых погибших при пожаре в супермаркете, а слева — тех самых двухсот десяти человек, что заживо сгорели в «Пьяном кролике» восемнадцать лет назад.

Мы с Веней стояли у гранитных плит в день открытия.

Я поднял глаза и посмотрел на крышу здания. Напротив нас, растворяясь в утреннем осеннем воздухе, стояли сотни силуэтов — молодые парни и девушки в старомодной одежде из нулевых, танцовщицы, бармены и тот самый DJ Паша. Они смотрели на нас, на новые мемориалы, и… улыбались.

О них вспомнили. Пусть страшной, невосполнимой ценой, но их больше не вычеркивали из истории. Они своего добились.

Я поёжился от прохладного ветра, сунул руки в карманы и подумал о простом правиле, которое теперь навсегда врезалось в мою память. Пожалуйста, вспоминайте жертв разных трагедий. Хотя бы иногда.

И самое главное — помните.