Пьяный кролик

Последняя пара в четверг закончилась в 16:10. Мы с Веней неслись к «Пятёрочке» на всех парах, сжигая остатки нервов. До рокового часа оставалось меньше двух часов, и воздух вокруг казался наэлектризованным до предела.

План созрел на ходу — отвлекающий маневр. Веня шагнул в торговый зал первым, демонстративно схватил с полки банку энергетика и, абсолютно не прячась, нагло засунул ее за пазуху прямо под объектив купольной камеры. Через секунду взбешенный охранник и администратор уже летели к нему через весь зал. Поднялся дикий ор: Веня включил дурачка, развел руками, возмущался и требовал доказательств, собирая вокруг себя всю смену.

Воспользовавшись этой суматохой, я шмыгнул за кассы и дернул служебную дверь с синей табличкой. Подсобка.

Я ожидал увидеть завалы, копоть, тлеющие балки или хотя бы провал в замурованное прошлое. Но передо мной предстал банальный, унылый склад современного супермаркета: паллеты с питьевой водой, картонные коробки с макаронами, ряды невыложенных моющих средств. Никакой потайной двери, никаких призраков. Пусто.

Тяжело дыша, я сунул жестяную коробку с Вениными артефактами в самый дальний темный угол за коробками с чипсами и выскочил обратно в зал, где Веня как раз «вспомнил», что у него в кармане лежит банка, и с извинениями вернул ее администратору.

Мы вышли на улицу, в прохладный вечерний воздух Екатеринбурга, и шли домой в полном молчании. Мы пытались убедить себя, что это сработает. Что возвращение диска, бирки и браслета вернет им покой, закроет гештальт и отменит безумную угрозу. Но внутри каждого из нас скреблось липкое, удушливое сомнение. Мы просто выбросили детские игрушки на склад чужого магазина.

Ночь расставила всё по местам.

Я лежал в кровати, уставившись в потолок, когда тишину разорвал короткий зуммер. Телефон на прикроватной тумбочке завибрировал. Экран высветил входящий запрос по Bluetooth от устройства со странным, режущим глаз ностальгией ником из аськи и форумов нулевых:

ЛаФФки ЧМ@FFКИ.

Паралич сковал пальцы, но я все же нажал «Принять». Всплыло короткое, отправленное кем-то из погибших гостей клуба сообщение: «Думали, коробкой откупитесь? Завтра в 18:00 мы покажем вам настоящий огонь. Все сгорят».

Экран телефона продолжал пульсировать тусклым синим светом. Безумие происходящего достигло той черты, за которой страх сменялся леденящим, звенящим отчаянием. Я судорожно, дрожащими пальцами вбивал строчку за строчкой, пытаясь достучаться до разума того, кто скрывался за глупым ником из нулевых.

— Зачем вам это? — отчаянно настучал я.

— Эти люди в магазине ни в чём не виноваты. Вообще ни в чём! Зачем устраивать бойню?

Ответ пришел почти сразу, и от каждой буквы веяло нечеловеческой, не утихающей годами болью: «А ты думаешь, я хотела умирать? Я замуж вышла всего за неделю до этого, дома годовалый ребенок остался. Как он без меня рос все эти годы? И остальные жить хотели. Но нас стерли, вычеркнули, забыли. Что ж… освежим память всему городу».

Меня прошиб ледяной пот. Больше не раздумывая ни секунды, я схватил телефон и сорвался с места, лихорадочно набирая Веню.

— Вениамин, они не отступятся! — заорал я в трубку, едва друг взял трубку.

— Завтра в шесть вечера они устроят ад. Нам нужно срочно придумать, как эвакуировать людей, иначе будет катастрофа!

Мы не пошли ни на какие пары. На следующий день, бледные, с кругами под глазами от бессонницы, мы ровно в 17:45 зашли в стеклянные двери «Пятёрочки». Администраторша, заметив нас, тут же скривила лицо и неприязненно покосилась из-за кассы.

Мы бросились к ней, задыхаясь от спешки:

— Срочно! Выведите всех из магазина! Прямо сейчас! Здесь будет пожар, точь-в-точь как восемнадцать лет назад!

Женщина посмотрела на нас как на абсолютно конченых умалишенных.

— Вы издеваетесь? Вам не надоело, придурки, клоунаду тут устраивать из раза в раз? — с презрением бросила она.

— А ну вали отсюда, пока охрану не позвала!

Охранник уже шагнул к нам, но мы даже не успели развернуться к выходу.

В этот момент что-то неуловимо изменилось в пространстве. Покупатели в старомодных ветровках, широких джинсах и с мелированными челками — те самые призраки, на которых мы старались не смотреть — резко, синхронно повернули головы в нашу сторону. Их лица были полны ненависти.

Я дернул ручку стеклянной двери, но створка даже не шелохнулась. Веня навалился всем весом на вторую — намертво. Двери не были заперты на замок или цепь. Они просто стали монолитным куском стекла и металла, не поддающимся никакой силе.

Воздух в помещении мгновенно стал густым и удушливым. Позади, в ряду бытовой химии, раздался сухой треск, и мощная пластиковая канистра с жидкостью для розжига мангалов внезапно вспыхнула ярко-алым, ревущим пламенем. Огонь с неистовой скоростью побежал по полкам.