Пыра

Как ты, мой мерзкий читатель, должно быть понял, коль не дурак, именно из-за этого огромного пуза Ивана Ивановича и прозвали Пузырем.

Шла обычная лекция по основам электротехники. Зубрилы сидели на первых рядах и старательно конспектировали каждое слово Пузыря. В своих мечтах они уже получили автомат.

Те, кто сидел чуть подальше записывали лекцию через слово. Одни умудрялись одновременно складывать всевозможные бумажные самолетики, а другие просто ленились.

Галерка издавала довольно равномерный низкочастотный гул — ее население всегда клало на Пузыря и его долбанную лекцию. Одни разговаривали, другие игрались с мобилами, третьи просто дрыхли.

В момент, когда Пузырь уже дописывал формулу, кто-то умный бросил самолетик.

Как известно, дурость заразительна — с середины сразу всех рядов, тут же вылетел настоящий рой бумажных самолетиков. Описав сложнейшие фигуры высшего пилотажа, они с шуршанием падали рядом с лектором. Кто-то громко заржал.

— Это что такое!? Что вы себе позволяете!?-Пузырь негодовал, — вы же студенты! Это же просто хамство какое-то! — пузо Пузыря затряслось еще сильнее.

Все сразу приумолкли, ибо Пузырь в гневе был так же страшен, как и смешон.

— Кто это сделал? Быстро встали и вышли вон!-продолжал Пузырь. Он раздулся еще больше, весь покраснел, а его лысина весело заблестела. Теперь он стал похож на Синьора-Помидора.

Тут гневную тираду Пузыря-Помидора прервал идиотский вопль за дверью, очень громкий, протяжный и гнусный. Как если бы кому-то вытаскивали кишки из задницы. Это произошло так неожиданно, что приутихла даже галерка. Потом, спустя несколько секунд, раздался громкий удар — кто-то шарахнул по двери в аудиторию. Дверь распахнулась, и в аудиторию вбежал Пыра, известный мудак и пидорок.

Пыра был низкорослым полным юношей лет двадцати и очень не любил, когда его называли Пырой. Ведь он был не каким-то там пацанчиком, а творческой личностью. Он даже умел и любил рисовать — эльфов, оборотней, драконов и. т.п. Да, их самых, пусть окружающие и считали, что эльфы были непропорционально сложенными дистрофиками, оборотни напоминали свиней, а драконы — сороконожек или глистов. Но ведь мы знаем, окружающие были таким быдлом, быдлом, и еще раз быдлом!

От несправедливого, пошлого и низкого мира наш лучезарный великовозрастный мальчик уже давно свалил в мир фэнтэзи и ролевых игр, причем свалил он туда конкретно. И так слабое душевное здравие Пыры пошатнулось. Теперь в своих шизоидных фантазиях он был не простым смертным, а эльфом Педолазом и берсерком Хермоглом. Одновременно. Но давайте вернемся в аудиторию.

Все лицо нашего эльфа-берсерка Педохера было покрыто всевозможными прыщиками и угрями. И вообще имело крайне нездоровый ярко-красный цвет. Как если бы Пыра пробежал стометровку, вопреки своим справкам о плоскостопии, энурезе и хроническом разрыве анального отверстия.

На его голове стояла шевелюра жирных грязных волос, неделями не знавших воды и шампуня. Дурацкая рубашка в клеточку, слегка рваная и грязноватая, вылезла из штанов и по-мудацки повисла, очерчивая отложения жира нашего милого юноши. Штаны были не более чистыми и не менее мудацкими. Этот идиот Пыра одевал джинсы меньшего размера, считая, что это может скрыть его жиры. Получалось наоборот, они только подчеркивали то, что Пыра — обычный жирный мудила с маленьким хуем.

Пыра об этом догадывался. Но самым болезненным для него было не то, что он мудила, а то, что он — обыкновенный мудила. Его это просто бесило, что он — обыкновенный.

Зато от Пыры шел не совсем обыкновенный запах. От него пахло жутко вонючим потом, давно нестираными носками, поганым куревом и мочой.

Трудно было не заметить безумно-идиотский блеск в выпученных глазах Пыры. Из его рта текла слюна и пена. Он весь вспотел, трясся и попердывал. Он всегда попердывал, когда был возбужден, даже когда дрочил.

— АААААААА!! — заорал Пыра, разбрызгивая слюну и сопли, и громко затопал ногами.

Аудиторию сотряс громкий гогот и радостный рев. Действительно, сложно было удержаться от смеха, глядя на такого мудака.

— Это что за цирк, молодой человек! Да что вы себе позволяете!-Иван Иванович, брезгливо отшагнул от этого вонючки, — Вы срываете лекцию!

— ИДИ НА ХУЙ, ПИДОР! АААА!-Пыра схватил в руки мусорное ведро, доверху наполненное огрызками, бумажками и прочим говном. На секунду он замер и принюхался. На его лице засияла идиотская улыбка.

Иван Иванович обомлел, выпучил глаза и раскрыл рот. Такого он не видел ни разу за все тридцать лет работы в этом сраном ВУЗе.

Аудитория забилась в экстазе — не каждый день увидишь такое зрелище.

Пыра достал из ведра уже начавший разлагаться огрызок. Ухмыляясь, он медленно подошел к первому ряду, к месту, где сидела очкастая зубрилка Юлька, любовь нашего героя, эльфа-берсерка Педохера.

Взаимностью она ему не отвечала и, конечно, не давала, сколько Пыра не предлагал ей заняться романтическим анальным сексом где-нибудь на природе.

— Ты хочешь яблочка, Юля? — ласково спросил Пыра., — слюна и сопли стекали по его подбородку.