Работа над ошибками

Он продолжал усмехаться. Большей нелепости ему давно не приходилось слышать. Хотя… У Повелителя всегда было специфическое мышление и еще более специфическое чувство юмора.

— Еще есть вариант, чтобы один из нас успел за это время убить другого… — протянула Рахиль. — Но лично я с куда большим удовольствием посмотрю, как Повелитель лишит Вас своего расположения. И Вам тоже не советую покушаться на меня — поверьте, Вам это не удастся, а последствия будут плачевны.

— Приму к сведению, — едва заметно кивнул Дракула. — Что-нибудь еще?

В свой дом Влад входил, пребывая в задумчивости. Не то чтобы слова этой девчонки его взволновали. Собственно, даже смерти граф не боялся: умирать, конечно, жаль, особенно так и не поговорив снова с Габриэлем. За свое существованием Дракула был готов сражаться до конца, но он не забывал, что обязан им Повелителю. Когда-то он признал его своим сюзереном — он, Влад Дракула, никогда не признававший над собой никаких авторитетов. Не раз и не два граф пытался вспомнить лицо Повелителя — он должен был его помнить, они тогда стояли лицом к лицу… Но помнил лишь два глаза, карий и зеленый, а все прочие черты выходили смазанными, призрачными, расплывающимися.

Когда-то Влад Дракула подарил Павшему Ангелу свою душу. Не продал — а именно подарил, потому что эта душа разрывалась на части от ярости и горя, от отчаянья и злости, от любви и предательства. Подарил, потому что сама душа рвалась прочь из его тела, раздирая грудь и не давая вздохнуть. Тогда ему казалось, что лучше вовсе не иметь души, и так как знал, что Господу такого сокровища даром не надо, отдал ее Сатане.

И господарь был удивлен, узнав, что он стал первым, кто сделал столь безрассудный и бескорыстный подарок. Повелителю все это показалось настолько занятным, а человек, поступивший так, настолько достойным его внимания, что он решил не оставаться в долгу. Он подарил Владу Дракуле новое существование, крылья и власть над кровью. Он сделал его одним из своих наместников на земле. И он вернул ему душу — пусть не совсем, пусть лишь на тот срок, что Дракула существует в смертном мире — но ведь как вампиру ему предстояло задержаться в этом мире не на один век.

Это все было давно. Века летели, сменяя один другой, и все утряслось, стало частью привычной картины мира. Но теперь… Кто эта девчонка для Повелителя? Почему она? Если Он желает — Дракула без слов вернет Ему временно отпущенную душу, да и все другие дары тоже. У Влада есть свое достоинство, и никогда он не будет цепляться за подарки перед их дарителем. Так почему же Он желает, чтобы Влад Дракула изображал перед Ним шута, соревнуясь с какой-то девкой за Его благосклонность?

Дракула протянул свое пальто заспанному слуге и собирался уже подняться к себе, когда тот, старательно тараща глаза, доложил:

— Герр граф, Вас в гостиной дожидается посетитель.

— Посетитель? — рассеяно переспросил Дракула. Все его мысли были далеко. — В такое время?

— Вот и я ей это говорил! — важно покивал слуга. — Что не время для визитов, особенно для такой молодой девушки. Но она как пришла почти сразу после Вашего ухода, так мы и не смогли ее выпроводить.

— Девушка? — Влад наконец отвлекся от своих размышлений. Его взгляд невольно скользнул по часам, стоящим в холле. — В четыре часа утра?

Слуга красноречиво развел руками, едва не выронив хозяйское пальто. Дракула мысленно закатил глаза. Что-то многовато девушек на сегодня. Впрочем, до рассвета времени еще много, так что лучше выяснить ее намерения и немедленно выставить.

Влад направился к гостиной. Он с шумом распахнул дверь, и навстречу ему поднялась молодая женщина.

— Граф Дракула? — спросила она, щурясь в полумраке.

Влад подошел ближе и кивнул ей, предлагая снова сесть на диван. Сам он опустился в кресло напротив. Для него, в отличие от гостьи, полумрак, царящий в комнате, помехой не являлся.

Он польстил ей, назвав вначале «молодой женщиной». Это была девушка, от силы лет восемнадцати, однако строгое темное платье и решительно выдвинутый подбородок делали ее старше. Темные волосы зачесаны в простую гладкую прическу, широко расставленные синие глаза смотрят внимательно и выжидающе. Пожалуй, эту девушку можно было бы назвать привлекательной, если бы весь вид ее не являл собой сухость и деловитость. Жаль, но это, кажется, крест всех современных женщин: мужское племя мельчает, и вот таким дамам суждено приобретать суровость и упрямо двигаться вперед.

Графу это не нравилось. Да, он всегда питал слабость к решительным и даже боевым девушкам — но женщина должна оставаться женщиной, а не превращаться в некий бесполый суррогат. Куда пропадает девичье обаяние, нежность, страстность, в конце концов?

— Что Вам угодно, фройляйн?

— Блюм. Анна Блюм, — у девушки неимоверным образом в руках появились блокнот и карандаш. — Герр граф, я являюсь корреспондентом журнала «Мистика», и я очень надеюсь, что Вы не откажетесь ответить на несколько моих вопросов.