Рациональная Флора

— Слушаю, — недовольно крикнула она в трубку. — Мама? Ты звонишь на городской. Я просила пользоваться мобильным.

— Ты бы его не взяла, — отрезал высокий резкий голос. — Ты помнишь о сегодняшнем вечере?

— Я не приеду. У меня много работы.

— Пуансеттия!

— Мама, — девушка раздражённо поджала губы. — Я не разбираюсь в живописи и не люблю джаз.

— Ты не любишь людей.

— Это взаимно.

— Скоро превратишься в один из своих заспиртованных экземпляров.

— К лучшему. Буду жить вечно.

— Одна!

Сета нервно сцепила пальцы вокруг трубки. Она уже знала, чем закончиться этот разговор. Тем же, чем и остальные последние пару месяцев.

— Если не явишься, считай, что матери у тебя нет!

— Сета, — взгляд женщины умоляюще блуждал по лицу дочери, — прошу, хоть раз веди себя как нормальный человек.

— Мои поведенческие способности характеризуют меня как типичного представителя вида homo sapiens. Я нормальный человек, мама.

— Сета! — взвизгнула мать и больно впилась девушке в локоть. Нацепив улыбку, она развернулась к приближающейся компании из четырёх фигур: три пенсионерки и молодой мужчина. — Знакомься, Максимилиан, — сладко пропела сводница. — Пуансеттия — моя дочь.

— Добрый вечер! — мягко ответил Максимилиан. Сета безразлично кивнула.

— Макс — сын Тамары, — продолжала щебетать женщина, — любезно согласился составить нам сегодня общество.

Чувствуя, как мать всё настойчивее сжимает ей руку, требуя ответных любезностей, Сета вывернулась.

— Клюквенный мохито, пожалуйста, — сделала она знак официанту и остановилась напротив работы новоявленного художника, осчастливившего мир очередной мазней а-ля абстракция.

— Меня предупреждали насчёт вас, — в картину рядом уткнулся профиль Макса-сына Тамары.

— Сожалею.

— Сожалеете?

— Вечер вам придётся провести в компании человека, о котором вас предупреждали. Это неприятно.

— Ничего. У меня бывали компании и похуже, — он замолчал, ожидая реплики, но её не последовало. — Так значит, вы не верите в любовь?

— Нет необходимости обсуждать тему, вам не свойственную и не интересную, только потому, что я — женщина. Мне она безразлична.

— Значит, не верите, — Сета посмотрела на мужчину, впервые за время их недолгого общения, и Максу показалось, что он её удивил — Что? — пожал он плечами. — Мне стало интересно.

— Любовь — это функция мозга, дофаминергическая целеполагающая мотивация к формированию парных связей у человека, целью которой является выведение потомства для продолжения рода. Такой цели у меня нет.

— Ого! А я думал, для выведения потомства используют секс.

— Вы занимаетесь сексом для выведения потомства? — изумилась девушка. — Сколько у вас детей?

Макс смотрел на неё и не мог поверить, что она настоящая. Одно дело, когда мужчины и женщины с разных планетах, но эта — из другой галактики.

— Сексом занимаюсь ради удовольствия. Детей нет, — отчитался он.

— Секс направлен на удовлетворение полового влечения. Часто ему предшествует ряд действий, называемых ухаживанием. На мой взгляд, бессмысленных.

— То есть с вами можно заняться этим немедленно? — хмыкнул Макс. Закралось подозрение, что над ним издеваются.

— Сначала вы удивитесь моему имени, назовёте его таинственным, пригласите в ресторан, потом к себе, и у нас будет секс, — девушка сделал глоток мохито. — Моё имя мне известно, не считаю его таинственным, не люблю общественное питание и сон в чужой кровати. Вы хорошо сложены, — сказала Сета, не глядя на Макса, — привлекаете меня в качестве партнёра. Шансы на спонтанный секс высоки.

— Вы шутите?

— Нет.

— Вы странная.

— Рациональная.

Справа ослепительно блеснула вспышка. Посетительница клуба лет сорока отняла от лица фотоаппарат.

— Извините, — улыбнулась она. — Не хотела мешать вашему разговору. Ничего, что я вас сняла?

— Конечно!— уцепился Макс за возможности сменить тему. Такое ему было в новинку: смущал не он, а его.

Незнакомка незаметно склонилась к девушке:

— Ведь вы не верите, что фотография отнимает душу. Это нерационально.

— Это тупик, Макси. Зацепки кончились, — пожилой детектив закрыл папку и с видимым облегчением отодвинул её на край стола. — Непростое это дело. Нехорошее. Ребята из лаборатории об заклад бьются, растение не может прорасти человека насквозь за три дня. Я им верю.

— В Китае была казнь: преступника усаживали на место посева бамбука. За сутки он вспарывал его изнутри.

Детектив кивнул:

— Слышал такое, но то бамбук, Макси. Твёрдый бамбук, чёрт его дери!

Макс бездумно уставился на снимок жертвы, сплошь увитой мягкой виноградной лозой. Из зелёной стены наружу торчали только безвольные кисти рук да голова, в неестественном для мёртвого тела порыве, устремлённая к небу.

— Мне снится лицо, — нехотя прохрипел старик, стыдясь собственной откровенности. — Не могу от него избавиться.