На сей раз внимание всех выпивающих в забегаловке, привлек некий мужик бомжеватого вида и неопределенного возраста, весь в бороде. Он стоял за одиноким столиком и готовился употребить пиво. Вдруг к нему подскочил один из подвыпивших парней и попытался отобрать кружку…
14 мин, 1 сек 14532
Ехали они с месяц назад по трассе, что рядом с деревней этой проходит. Темно уже было. Вдруг свет фар выхватил какую-то кучу у обочины. Ладно хоть затормозить успели. Вышли из машины, смотрят, а это мужик валяется пьяный, еще бы чуть-чуть и аккурат голову бы ему переехали. Будили-будили, пинали-пинали — никаких признаков вменяемости. Думают: оттащить в кювет, так ведь холодно — пропадет мужик совсем. В общем, решили подбросить до ближайшего населенного пункта. Взяли, да и запихали в фуру вместе с великом, благо почти порожняком шли — места много. А ведь ночь на дворе. Напарник решил всхрапнуть, да и тот, что вел, тоже почти на автопилоте. Про мужика в фуре и забыли напрочь, ладно хоть рефрижератор выключен был, а то бы тот в сосульку превратился. Спохватились о мужике только, когда километров на триста отъехали. Думают: что же делать — не возвращаться же, это лишние часов восемь, а груз забрать в срок надо. Ну решили тормознуть в ближайшем городе, растолкать мужика, чай проспится, денег на дорогу дать и пускай на ближайшем автобусе домой едет. Как бы не так. Мужик как был мертвецки пьян, так и остался. Делать нечего — отгрузили в ближайшие кусты, денег в карман сунули, двадцать баксов, ну и дальше поехали. Вот, говорят, и все объяснение, а то понапридумывали тут — и в самом деле крыша поедет.
Жена выслушала рассказ этот с прискорбием, сунула шоферюгам каких-то пирожков на дорожку и говорит: уезжайте-ка вы поскорей, не дай Бог мой вас застанет. Не нужно никому такое ваше объяснение. Пускай так и думает, что черти его уволокли. Он у меня, говорит, через это пить бросил, да и полдеревни заодно, а как узнают правду-то… Шоферюги вошли в положение, да только поднялись, а Сенька возвращается — забыл чего-то. Смотрит: два мужика незнакомых в доме сидят — с чего бы это? А тут еще нехорошее предчувствие у него зародилось — фуру он на околице приметил, а когда пацанят от нее отгонять стал — как бы чего не свинтили — пахнуло из фуры на Сеньку рыбным запахом, тем самым.
Шоферюги поначалу дурочками прикинулись, дескать, случайно заехали — заблудились. Но Сеньку не проведешь — пытать стал их на свою голову, ну они и раскололись.
Для Сеньки правда об его путешествии стала что ни на есть трагедией. Ой и зачем, говорит, только вы приперлись? Изверги, лезете со своим объяснением. Просили вас? Эх, вы! Чуда лишили. Лучше уж и не было бы его вовсе. Куда ж мне теперь?
В общем, как значилось в одном милицейском протоколе, пострадавшему были нанесены тяжкие душевные повреждения. Если раньше Сенька пил просто так — как все, несознательно, теперь начал пить с досады, что чуда не произошло, а это еще хуже. В общем, усомнился и потерял веру. А лиши русского идеи, веры лиши — и он захиреет, запьет, сойдет на нет… — Что же, так и спился вконец? — сочувственно спросил кто-то из слушавших историю посетителей забегаловки.
— Да почти уже. Пил втрое пуще прежнего, в петлю даже лез, да сняли вовремя. В церковь вовсе ходить перестал, да и когда тут ходить, если из запоя в запой. Стержня, говорит, эти шоферюги со своей правдой лишили, словно хребтину переломали.
К тому же обозлились на Сеньку мужики, ведь всю деревню подвел, обманул. Драма, одним словом народная. Вот облом, так облом. Чуда лишили, надежды, а жить без надежды — безнадежное занятие. И снова пустились мужики в запой.
Скипидарыч влил содержимое одноразового стаканчика в глотку, занюхал рукавом и продолжал.
— Но однажды, когда уже был Сенька на грани совершенного безверья, все же выдержался дня три, пошел в церковь. Молил Бога, чтоб на путь истинный направил, чудо новое дал, однако ж, чуда не произошло. Сенька пил-пил, а когда взаймы давать перестали, поперся в райцентр велик пропивать. Да так и пропал.
— Грохнули, что ли? — со знанием дела спросили в забегаловке.
— Вот все так и подумали, а может, просто пьяный доездился по дороге — сбили ненароком. В общем, неделю нет, вторую. В милицию заявили, стали труп искать, да не нашли. А где-то через месяц объявился Сенька. Трезвехонький, глаза светятся, в общем как огурчик. Одет, кстати, в джинсу какую-то, а на голове шляпа ковбойская. Спрашивают: где был? А он и отвечает: в Америке.
— Да ну? И как это его туда занесло? — удивились в публике.
Жена выслушала рассказ этот с прискорбием, сунула шоферюгам каких-то пирожков на дорожку и говорит: уезжайте-ка вы поскорей, не дай Бог мой вас застанет. Не нужно никому такое ваше объяснение. Пускай так и думает, что черти его уволокли. Он у меня, говорит, через это пить бросил, да и полдеревни заодно, а как узнают правду-то… Шоферюги вошли в положение, да только поднялись, а Сенька возвращается — забыл чего-то. Смотрит: два мужика незнакомых в доме сидят — с чего бы это? А тут еще нехорошее предчувствие у него зародилось — фуру он на околице приметил, а когда пацанят от нее отгонять стал — как бы чего не свинтили — пахнуло из фуры на Сеньку рыбным запахом, тем самым.
Шоферюги поначалу дурочками прикинулись, дескать, случайно заехали — заблудились. Но Сеньку не проведешь — пытать стал их на свою голову, ну они и раскололись.
Для Сеньки правда об его путешествии стала что ни на есть трагедией. Ой и зачем, говорит, только вы приперлись? Изверги, лезете со своим объяснением. Просили вас? Эх, вы! Чуда лишили. Лучше уж и не было бы его вовсе. Куда ж мне теперь?
В общем, как значилось в одном милицейском протоколе, пострадавшему были нанесены тяжкие душевные повреждения. Если раньше Сенька пил просто так — как все, несознательно, теперь начал пить с досады, что чуда не произошло, а это еще хуже. В общем, усомнился и потерял веру. А лиши русского идеи, веры лиши — и он захиреет, запьет, сойдет на нет… — Что же, так и спился вконец? — сочувственно спросил кто-то из слушавших историю посетителей забегаловки.
— Да почти уже. Пил втрое пуще прежнего, в петлю даже лез, да сняли вовремя. В церковь вовсе ходить перестал, да и когда тут ходить, если из запоя в запой. Стержня, говорит, эти шоферюги со своей правдой лишили, словно хребтину переломали.
К тому же обозлились на Сеньку мужики, ведь всю деревню подвел, обманул. Драма, одним словом народная. Вот облом, так облом. Чуда лишили, надежды, а жить без надежды — безнадежное занятие. И снова пустились мужики в запой.
Скипидарыч влил содержимое одноразового стаканчика в глотку, занюхал рукавом и продолжал.
— Но однажды, когда уже был Сенька на грани совершенного безверья, все же выдержался дня три, пошел в церковь. Молил Бога, чтоб на путь истинный направил, чудо новое дал, однако ж, чуда не произошло. Сенька пил-пил, а когда взаймы давать перестали, поперся в райцентр велик пропивать. Да так и пропал.
— Грохнули, что ли? — со знанием дела спросили в забегаловке.
— Вот все так и подумали, а может, просто пьяный доездился по дороге — сбили ненароком. В общем, неделю нет, вторую. В милицию заявили, стали труп искать, да не нашли. А где-то через месяц объявился Сенька. Трезвехонький, глаза светятся, в общем как огурчик. Одет, кстати, в джинсу какую-то, а на голове шляпа ковбойская. Спрашивают: где был? А он и отвечает: в Америке.
— Да ну? И как это его туда занесло? — удивились в публике.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 3 из 4
