Даже из-за звериной формы существа Александр не стал сомневаться в его разумности, подсознательно чувствуя исходившую от него мудрость. Он знал, что во вселенной человечество — не единственная разумная раса, и догадывался, что в прошлой жизни сам обитал не на этой планете, но не рассчитывал встретиться с настоящими иными наяву, во плоти, да ещё и в такой обыденной обстановке.
— Что это такое?! — Выкрикнула, наконец, крылатая в полном удивлении всему пережитому. — Почему он нас игнорировал и бил своих?
Александр лишь опустил голову, пытаясь отдышаться. Организм не выдерживал столько бурных и разноплановых эмоций за раз:
— Я этому скорее рад…
Между тем погода зловеще и быстро портилась. От звезды к звезде забили зарницы, с горизонта к храму Баотаса, где, возможно, тёмный бог обретался до сих пор, заспешили тяжёлые тучи, под светом кровавой луны походя на сгустки запёкшейся крови. Спутница, опасаясь летать в грозу, принялась выискивать пещеру, из которой они пришли в эту мрачную долину. С воздуха из-за буйной растительности это оказалось не так легко сделать, да и паника и жажда поскорее скрыться не добавляли скорости. Но всё же им удалось укрыться под сводом до первых рубиновых капель дождя. Там, углубившись в поисках места повыше и посуше, оба без сил легли на каменный пол.
Варлад надеется, что сейчас его накроет сон, и все заботы и страхи уйдут, но даже при его усталости камень был слишком жёстким, а пережитое — слишком шокирующим. Незнакомка отправила его в мир, полный угроз и безумия, и даже не желала извиняться. Только молчала и лежала рядом со вновь появившейся на морде хитрой ухмылкой. Не слишком понимая, что опять она нашла столь весёлым, проследил за её взглядом… и тут же перевернулся со спины на живот, строго посмотрев на чернокрылую, которая поднялась на лапы и приблизилась вплотную:
— Ты же понимаешь, это само не пройдёт… И у меня тоже.
То возбуждение, которое неведомым и страшным образом вызвалось ещё уродливым пришельцем, никуда не пропало, оно лишь заглушалось на время желанием выжить и сбежать. Черношёрстая девушка же воспринималась куда более эстетичной и привлекательной. Хотя она не была человеком, как и сам Александр сейчас, её гибкое стройное тело приковывало к себе внимание не меньше, если не больше, и её загадочность, не нёсшая угрозы, завораживала и притягивала, тем ещё больше раздражая сознание:
— Если у нас завязался такой откровенный разговор, расскажешь о себе? — Александр не стал прогонять самку, даже когда она легла рядом с ним вплотную, грея теплом гладкой шкуры бок. — Ты обо мне знаешь больше, и это нечестно…
Женщина и не думала раскрываться даже после всего пережитого, только настойчивее прижалась к Варладу, обнимая за грудь передними:
— Ты всех просишь быть с собой честными, даже навов вроде Баотаса?
Сознание Александра нехотя уступало инстинктам тела, но ещё не побуждало ласкаться в ответ, только расслабиться и отдаться пушистой крылатой:
— Может, он нас не тронул, потому что ты от него, а?
— Рррыырр! — С улыбающимся оскалом драконица перевернула его на спину, ложась сверху. — У тебя богатое воображение. И безотказная паранойя.
Такая поза, свойственная больше людям, чем звероподобным созданиям, вконец смутила парня, и тот не ответил, что в таком мире без паранойи нельзя. И даже имя не переспросил. А потом уже… не до того было.
Хотя Александр ложился спать довольным, события дня не выходили из его головы. Во сне он вернулся в храм Баотаса, в котором уже не оставалось следа ни сектантов, ни их тел — только гулкая пустота, словно мощный смерч вынес всё лишнее и временное, оставив только нерушимые своды, под которыми бродил гигантский клубок плоти — Высший со звёзд. Во сне Варлад не пугался его отчего-то и не ощущал того умопомрачительного присутствия, которое заворожило при первом своём появлении. Зато неведомым образом Баотас мог с ним общаться.