Ради семьи

Рон проспал весь день накануне и около двенадцати ночи прибыл в австрийское посольство. Приемный зал увеличили до невообразимых размеров, и теперь он весь был забит волшебниками. Это было внушающее благоговение зрелище — люди с разным цветом кожи, в разных одеждах и говорящие на разных языках смешивались в одной огромной толпе, похожей на живое море. И море это волновалось, копошилось и бурлило, наполняя все вокруг многоголосым гулом. От осознания значимости происходящего у Рона побежали мурашки по коже, и он быстро скрылся в коридоре, ведущем к кабинету Ремуса.

Там уже сидел Гарри.

— Ну что, все морально подготовились? — усмехнулся Рон, захлопывая за собой дверь и приглушая жужжание голосов.

— А то, — хмыкнул в ответ Гарри. — Надо завязывать с этой ерундой. Хочу спокойной жизни.

Ремус поднялся из-за стола и потянулся.

— На самом деле, эта операция значит куда больше, чем просто ловля зарвавшихся Пожирателей, — заметил он. — Подумайте только, какой это прорыв для внешнеполитической линии управления страной. Мы смогли наладить контакты даже с теми, с кем когда-то враждовали. Это ли не заслуга?

— Подожди радоваться, Рем, — прервал его Гарри. — Внешнюю политику оставим до победы.

— Вы просто должны понимать истинную значимость того, что делаете, — пожал плечами Ремус. — Ладно, зовите остальных — надо еще раз пройтись по плану.

Когда через десять минут за столом сидело восемнадцать человек — люди, которые взяли на себя ответственность и были готовы пронести ее до конца, — Рон с ужасающей отчетливостью понял: назад дороги уже не будет. Через несколько часов они разобьются на группы, возьмутся за руки и аппарируют. А потом будет бойня, потому что — он был уверен — Пожиратели лучше сдохнут, чем отправятся в Азкабан.

К половине восьмого в приемном зале уже было шестнадцать четко отделенных друг от друга групп. Командиры — словечко Кингсли — раздавали последние указания. Все уже были готовы к отправлению, когда Кингсли, наконец, вышел на помост.

— Друзья, — громко сказал он. — Мы с вами боремся за правое дело, и, я верю в это, сегодня мы победим.

Все захлопали и засвистели, поддерживая его.

— А теперь, — он сделал короткую паузу. — С силой Мерлина! Выступаем.

В следующую секунду отовсюду раздались громкие хлопки аппарации, и зал опустел почти моментально.

Малфой отправился в Германию. Он очень долго не выходил на связь, и Гермиона вся извелась, но понимала — ему нужно время, чтобы втереться в доверие и пройти все проверки. Рон старался проводить дома как можно больше времени — Гермиона так и не восстановилась полностью после болезни, и каждый срыв стоил ей нескольких дней лежания в постели.

Потом Драко впервые объявился, встретившись с Гарри в небольшой заранее подготовленной квартире в Нанси. Систему связи они разрабатывали несколько недель. Драко пользовался своими наручными часами на манер пресловутых галлеонов — такие же часы были у Гарри и моментально нагревались, стоило Малфою нанести на них надпись о том, что через полчаса он будет на месте.

На первой встрече он поделился только своими впечатлениями и обсудил с Гарри, какую именно информацию нужно достать. С тех пор прошло полтора месяца — и ни одной встречи. Тогда-то Кингсли и решил внедрить еще несколько человек, чтобы дело пошло быстрее. Рон не знал, кого рекомендовали для этого задания и кого в конечном итоге отправили.

Он ходил связным редко, предпочитая рейды и встречи с европейскими коллегами. Это Драко предложил привлечь магические силы со всего мира, чтобы не оказаться застигнутыми врасплох. Вообще, у Малфоя голова варила просто превосходно, чего о себе Рон сказать точно не мог. Ему больше давался логический просчет ближайших действий, чем задумки на будущее.

Теперь, в очередной раз вернувшись с рейда, он сидел в одном из пабов Хогсмида. На задворках сознания с недавних пор постоянно были мысли о Малфое. Он успел стать действительно значимой частью семьи и очень много сделал для Гермионы и для операции. Рон не мог не ценить это.

— Эй, сколько можно пить в одиночку? — на соседнем стуле появилась Лаванда. — Думала, ты стараешься почаще бывать дома.

— Сегодня Гарри не на рейде. Обещал провести день с Гермионой.

Лаванда поморщилась и, заказав себе пинту пива, глубокомысленно заметила:

— Вы все вокруг нее как вокруг царицы носитесь. Она-то свою жизнь устроила. А вы?

— А что мы? У нас рейды и операция, ты же сама знаешь — связным ходишь и постоянно в посольстве торчишь, — хмыкнул Рон, отпивая виски.

— Ну да. Только я в посольстве торчу, потому что жизнь уже хоть как-то устроила, — возразила Лаванда. — Ремус там постоянно находится, чуть ли не живет.

— Ремус? — удивленно переспросил Рон. — Несколько неожиданно.

— Мне с ним легко, — тихо пояснила Лаванда. — И ему со мной тоже. А еще он не замечает моих шрамов и не пытается скрыть отвращения, потому что попросту его не чувствует. Я знаю, что не смогу заменить Тонкс, — она поморщилась, — да и мать из меня никудышная. Но, может быть, эта операции расставит все по своим местам.