Фандом: Гарри Поттер. Недостаточно победить Волдеморта, чтобы спокойно жить дальше. Война не заканчивается смертью предводителя, но эта смерть дает новые силы и новую ненависть его последователями. И все продолжают бороться. Бороться, чтобы жить нормальной жизнью без ежесекундного риска и страха потерять самых близких людей. Именно в такие моменты начинаешь понимать, что такое настоящая семья.
58 мин, 34 сек 9849
— Нет! — завопил Рон, пытаясь вырваться из крепкого захвата. — Панси!
Беллатриса, захохотав, направилась к нему.
— Мелкий Уизленыш, — протянула она, утыкая палочку ему в горло. — Тебе понравилось представление? Ради тебя я даже пожалела эту предательницу — по-моему, Авада не наказание, а награда.
Рона передернуло от наслаждения в ее голосе.
— Насколько я понимаю, — Беллатриса обернулась на стоящих позади нее Люциуса и Макнейра, — твои дружки прибегут с минуты на минуту… Но это не страшно. Я буду с удовольствием вспоминать в своей камере твои глазенки — уверена, когда я буду тебя убивать, у тебя будет незабываемый взгляд.
Она снова захохотала и отошла на пару шагов назад, что-то прошептала на ухо Люциусу и, резко повернувшись, истерически взвизгнула:
— Секо!
В ту же секунду Рон почувствовал острую боль в животе, а потом в нос врезался приторный запах крови. От боли сознание помутнело, но Беллатриса в ту же секунду воскликнула:
— Энервейт.
Рон открыл глаза, стараясь дышать через раз и очень аккуратно — каждый вдох приносил боль, как новый порез.
— Подними его на ноги, — скомандовала Беллатриса, и Рона тут же дернули вверх. От боли он заорал что было мочи. Лейстрейндж опять радостно захохотала.
— Инсендио, — прошипела она, резко оборвав смех и направив палочку на брюки Рона.
Ткань тут же вспыхнула, и Рон снова закричал, чувствуя, как плавится кожа на ногах.
— Агуаменти, — с добродушной улыбкой взмахнула палочкой Беллатриса. — Тебе нравится моя игра?
— Нет, — выдохнул Рон. В следующую секунду невдалеке раздался хлопок аппарации.
— Что ж, тогда тебе повезло — доиграть мы не успеваем, — надув губки, обиженно произнесла Белла.
Потом она подняла палочку, пару секунд поразглядывала Рона и с притворным сожалением пожала плечами.
— Авада Кедавра!
Зеленая вспышка — Рон, вообще-то, всегда очень любил зеленый цвет, — и его жизнь оборвалась. Он грузно упал на землю, разбрызгивая кровь, и никогда не узнал, что в следующий момент Беллатрису Лестрейндж разорвало на куски мощной Бомбардой.
Драко опустился на корточки и положил на мемориал большой букет цветов. Они с Гермионой приходили сюда каждый месяц, благодаря двоих людей, в чью честь был воздвигнут этот памятник, за нынешнюю спокойную и размеренную жизнь.
— Спасибо, Рон, — прошептал Драко, проводя пальцами по выгравированной надписи «Ты всегда был частью огромной семьи». — И тебе, Панс, тоже спасибо, — на ее части ничего не было написано — никто не знал, чем вообще она жила, кроме вечного риска.
— Драко, — сзади раздался голос Гермионы. — Помоги мне, пожалуйста.
Драко поспешно поднялся и придержал ее за талию, когда она наклонилась, чтобы положить свой букет. Гермиона все никак не могла оправиться от проклятия и от смерти Рона, хотя прошло уже больше шести месяцев. Ей было тяжело ходить, и она могла потерять сознание от любой физической нагрузки — даже наклониться без чужой помощи не могла. Но недавно колдомедики из Мунго заметили, что она стала идти на поправку — улучшились какие-то показатели, в которых Драко ничего не понимал.
— Осторожно, — пробормотал он, когда Гермиона неловко дернулась в попытке подняться.
Она улыбнулась в ответ, и они медленно побрели прочь. Драко был почти счастлив и искренне верил, что Гермиона когда-нибудь поправится, ведь не зря же Панси и Рон отдали свои жизни.
Беллатриса, захохотав, направилась к нему.
— Мелкий Уизленыш, — протянула она, утыкая палочку ему в горло. — Тебе понравилось представление? Ради тебя я даже пожалела эту предательницу — по-моему, Авада не наказание, а награда.
Рона передернуло от наслаждения в ее голосе.
— Насколько я понимаю, — Беллатриса обернулась на стоящих позади нее Люциуса и Макнейра, — твои дружки прибегут с минуты на минуту… Но это не страшно. Я буду с удовольствием вспоминать в своей камере твои глазенки — уверена, когда я буду тебя убивать, у тебя будет незабываемый взгляд.
Она снова захохотала и отошла на пару шагов назад, что-то прошептала на ухо Люциусу и, резко повернувшись, истерически взвизгнула:
— Секо!
В ту же секунду Рон почувствовал острую боль в животе, а потом в нос врезался приторный запах крови. От боли сознание помутнело, но Беллатриса в ту же секунду воскликнула:
— Энервейт.
Рон открыл глаза, стараясь дышать через раз и очень аккуратно — каждый вдох приносил боль, как новый порез.
— Подними его на ноги, — скомандовала Беллатриса, и Рона тут же дернули вверх. От боли он заорал что было мочи. Лейстрейндж опять радостно захохотала.
— Инсендио, — прошипела она, резко оборвав смех и направив палочку на брюки Рона.
Ткань тут же вспыхнула, и Рон снова закричал, чувствуя, как плавится кожа на ногах.
— Агуаменти, — с добродушной улыбкой взмахнула палочкой Беллатриса. — Тебе нравится моя игра?
— Нет, — выдохнул Рон. В следующую секунду невдалеке раздался хлопок аппарации.
— Что ж, тогда тебе повезло — доиграть мы не успеваем, — надув губки, обиженно произнесла Белла.
Потом она подняла палочку, пару секунд поразглядывала Рона и с притворным сожалением пожала плечами.
— Авада Кедавра!
Зеленая вспышка — Рон, вообще-то, всегда очень любил зеленый цвет, — и его жизнь оборвалась. Он грузно упал на землю, разбрызгивая кровь, и никогда не узнал, что в следующий момент Беллатрису Лестрейндж разорвало на куски мощной Бомбардой.
Драко опустился на корточки и положил на мемориал большой букет цветов. Они с Гермионой приходили сюда каждый месяц, благодаря двоих людей, в чью честь был воздвигнут этот памятник, за нынешнюю спокойную и размеренную жизнь.
— Спасибо, Рон, — прошептал Драко, проводя пальцами по выгравированной надписи «Ты всегда был частью огромной семьи». — И тебе, Панс, тоже спасибо, — на ее части ничего не было написано — никто не знал, чем вообще она жила, кроме вечного риска.
— Драко, — сзади раздался голос Гермионы. — Помоги мне, пожалуйста.
Драко поспешно поднялся и придержал ее за талию, когда она наклонилась, чтобы положить свой букет. Гермиона все никак не могла оправиться от проклятия и от смерти Рона, хотя прошло уже больше шести месяцев. Ей было тяжело ходить, и она могла потерять сознание от любой физической нагрузки — даже наклониться без чужой помощи не могла. Но недавно колдомедики из Мунго заметили, что она стала идти на поправку — улучшились какие-то показатели, в которых Драко ничего не понимал.
— Осторожно, — пробормотал он, когда Гермиона неловко дернулась в попытке подняться.
Она улыбнулась в ответ, и они медленно побрели прочь. Драко был почти счастлив и искренне верил, что Гермиона когда-нибудь поправится, ведь не зря же Панси и Рон отдали свои жизни.
Страница 16 из 16
