Радуга над рекой

Малфой покачал головой и попросил:

— Лучше расскажи об этих маггловских молниях. Они всегда так опасны?

Вспышка.

— Ты едешь на Рождество домой?

— Неужели будешь скучать, Поттер?

— Вот уж нет. Что-что, а скука не входит в мои планы. — Гарри сидел на подоконнике в туалете Плаксы Миртл и переписывал эссе по зельеварению.

Конечно, у профессора Слагхорна он был в любимчиках, но домашнее задание всё равно надо делать.

— Едешь на Рождество к Уизли? — осторожно спросил он.

Гарри пожал плечами. Не то что это была тайна, но он не настолько доверял Малфую, чтобы делиться с ним планами на каникулы.

— И что же вы там будете делать? — продолжил рассуждать Малфой вслух. — Оденетесь в разноцветные свитера и будете наряжать елку, а потом до утра петь песни Селестины Уорлок?

— Почему бы и нет? Завидуешь? — Гарри хотел свести всё к шутке, но Малфой был серьёзен и немного раздражён.

Гарри хорошо знал это выражение лица, наигранно безразличное, с крепко сжатыми губами.

— Конечно, нет, — ответил он. Гарри сделал вид, что поверил ему, а сам подумал, что неплохо будет отправить ему на рождество свитер с буквой «Д». То-то Малфой разозлится.

Вспышка.

В стене появилась дверь, ведущая в Выручай-комнату. Старая, с облупившейся краской — она протяжно заскрипела, когда её открыли. Внутри появились горы всевозможных вещей: от сломанной мебели до старых подшивок газет, от манекенов со старомодными мантиями до чучел всевозможных животных. Были там и сундуки, которые начинали подпрыгивать и завывать, стоило к ним приблизиться, и книги.

А ещё пыль. Её было так много, что Гарри, не удержавшись, расчихался.

Малфой не обратил на это внимание. Он целенаправленно шёл вперёд, словно точно знал, что ищет. Остановились они возле шкафа, внутри которого запросто могло поместиться несколько человек.

— Это твоё задание? — спросил Гарри.

Малфой так и не рассказал, зачем ему понадобилось отремонтировать шкаф. Гарри просто предложил свою помощь, а он её принял. Порой ему казалось, что Малфой устал от одиночества и с радостью переложил бы на кого-то часть своих проблем.

— Да. Ты можешь уйти, только уходи сейчас, — поспешно добавил он.

Малфой казался напряжённым и меньше всего хотел, чтобы его оставили одного. Но он был гордым и не собирался никого ни о чём просить.

Даже Гарри.

Тем более его.

Смешно, но злейший враг стал единственным человеком, с которым он мог спокойно поговорить в последние несколько месяцев.

— Я останусь.

Малфой пожал плечами — дескать, как знаешь, — и отвернулся, чтобы скрыть улыбку. Ещё чего доброго Поттер заметит и начнёт подшучивать.

— С ним всё в порядке? — спросил Рон.

Прошло несколько часов с того времени, как Гарри заколдовали. Всё это время он лежал неподвижно, чем напоминал Рону покойного дядюшку Стюарта — большого любителя огневиски и лукового супа. У него был такой же нездоровый цвет лица, когда он в последний раз его видел.

— Да. Он очнётся, как только узнает всё, что ему нужно.

— Разве существуют чары, способные вернуть память?

— Конечно, нет. Но если память стёрта относительно недавно — есть способ восстановить часть воспоминаний. Чем сильнее эмоции, связанные с воспоминанием — тем больший шанс, — объяснила Гермиона.

Она всё ещё была смущена, но старалась взять себя в руки. Ведь ничего не изменилось — она всё та же Гермиона. А то, что ей нравится Нарцисса — совсем не имеет значения по сравнению с утерянными воспоминаниями Гарри.

— Посидишь с Гарри?

— Хорошо. Ему что-то нужно будет? — спросил Рон.

— Нет. Не хочу оставлять его одного.

Гермиона встала и направилась на поиски Нарциссы. Ей нужно было с ней поговорить.

Гермиона нашла Нарциссу рядом с семейным гобеленом Блэков. Она водила пальцами по золотой нити, соединяющей её с Люциусом и Драко, затем назад, к Андромеде и Беллатрикс. Между прошлым и будущим была пропасть в два десятка лет, которую ей только предстояло преодолеть. Гермиона это знала, Нарцисса это знала, но они обе предпочитали делать вид, что всё это ничего не значит.

— Это платье тебе не идёт.

— Оно гораздо лучше твоих свитеров. — Нарцисса рассмеялась, но улыбка не коснулась глаз. Гермионе казалось, что она видела её насквозь, знала всё наперёд и осуждала, но молчала, молчала, молчала. И это молчание ранило сильнее, чем самые обидные слова, которые только можно придумать.

— Это не твоё платье. — Оно принадлежало Гермионе. То самое, красное, которое она одела на свадьбу Билла и Флер.

— Какая разница? Ты его всё равно не носишь, — сказала она и кивком указала на гобелен. — Никогда не понимала привычку тётушки Вальбурги выжигать имена.

Гермиона пожала плечами: что тут скажешь? На её взгляд, вешать отрубленные головы эльфов на стену не менее странно.

— Как Гарри?

— Всё ещё спит, — ответила Гермиона.

Нарцисса кивнула и сказала:

— Нам нужно спешить — нельзя всё время откладывать вылазку в министерство. — Помолчав, она призналась: — У меня плохое предчувствие.

— Всё будет хорошо.