Радуга над рекой

Сейчас же Рон задумался, насколько далеко могли зайти их отношения.

Позже, после обеда, Рон увлёк Гермиону в пустующую библиотеку и спросил:

— Что происходит между тобой и Нарциссой?

— О чём ты?

— Не ври! Ты прекрасно всё понимаешь. Я видел сегодня утром, как вы целовались.

Гермиона покраснела и отвернулась. Ей было стыдно и ужасно неловко, что Рон узнал о них, но она понимала, что рано или поздно это должно было произойти. Они жили в одном доме, близко общались, и при таком раскладе скрыть что-то было невозможно.

— Мы вместе, — тихо сказала Гермиона, по-прежнему не глядя на друга.

— Встречаетесь? — Рон выглядел ошеломленным и сбитым с толку.

— Если это можно так назвать.

— Ты ещё более сумасшедшая, чем Гарри, — сказал он. — Ты должна рассказать ему.

— Рассказать Гарри?

— Послушай, Нарцисса знает о наших планах украсть медальон. Она помогает нам и встречается с тобой, но она не одна из нас. Это опасно. Понимаешь? — Его слова звучали разумно и рассудительно, но — чёрт их возьми! — Гермиона не хотела посвящать друзей в подробности своей личной жизни. Это было только её.

— Нет, Рон. Я не стану этого делать.

— Не станешь «что»? — спросил Гарри.

Он только вошёл и услышал лишь конец их разговора.

— Ничего. Не обращай внимание. Ты что-то хотел?

Рон возмущённо посмотрел на Гермиону, но промолчал. В конце концов, это было её дело, и рано или поздно она всё равно расскажет обо всём Гарри.

— Да. Можно определить, были ли стёрты воспоминания?

— Чьи?

— Мои. — Гарри грустно усмехнулся.

Впервые мысль, что часть воспоминаний стёрта, пришла Гарри в голову давно. Ещё тогда, когда появились сны о комнате с камином и странном человека без лица. Произошедшее в лавке только укрепило уверенность, что что-то не так.

Гарри всегда был безрассудным, предпочитая сначала действовать, а потом обдумывать последствия. Но случай с портключом и та необъяснимая логикой уверенность, что ему ничего не грозит, настораживали.

Попросив помощь у Гермионы, Гарри понимал, что то, что он вспомнит, может в равной степени как навредить, так и помочь их миссии по поиску крестражей.

И вот он лежал на диване, ожидая, когда Гермиона погрузит его в глубокий сон. С её слов чары, которые она собиралась наложить на него, действовали как гипноз.

Она не обещала ему скорый результат и полное восстановление памяти. Но у него появился шанс найти часть ответов и узнать, кем же был тот Пожиратель в антикварной лавке.

Гермиона нацелила на Гарри волшебную палочку и спросила:

— Готов?

Рядом в кресле сидел Рон. Надувшийся, как сыч, — он был против их затеи. Слишком опасно. Но Гарри не стал его слушать, а Гермиона не стала отговаривать. Она выглядела взволнованной и избегала встречаться с ним взглядом, словно что-то скрывала.

Гарри пообещал себе, что разберётся с этим позже.

— Начинай.

Гермиона взмахнула палочкой:

— Альтум гипнозиум!

Вспышка.

Гарри зажмурился, а когда открыл глаза, то увидел, что находится в Хогвартсе. В конце коридора мелькнула чья-то фигура. Гарри последовал за человеком, сжимая в кармане волшебную палочку. Не то чтобы он боялся нападения — просто привычка.

За поворотом находилась дверь, ведущая в туалет Плаксы Миртл. Стараясь двигаться как можно тише, он вошёл внутрь. Возле зеркала стоял студент. Он низко склонился над раковиной, но его белесый затылок невозможно было не узнать.

Гарри замер, не зная, что делать. Правильным было уйти, пока его не заметили, но в то же время ему было любопытно, что Малфой забыл в женском туалете.

— Поттер? — Малфой растерянно посмотрел на него, а потом, скривив губы в неприятной усмешке, спросил: — Пришёл позлорадствовать?

— Нет.

— А что тогда? Дверью ошибся?

— А ты? — ответил вопросом на вопрос Гарри.

Нарываться на драку ему не хотелось: слишком свежа была в памяти последняя отработка у Снейпа, когда его заставили заниматься бессмысленным переписыванием карточек и обновлением картотеки.

— Убирайся.

Гарри ничего не ответил на грубость. Подошёл к раковине и окрутил кран. Вода была холодной, да и само место навевало неприятные воспоминания. После событий на втором курсе Гарри старался не заходить в эту часть замка без необходимости.

Малфой некоторое время молча смотрел на него, а потом ушёл.

Вспышка.

— …а потом ему стало интересно, что внутри лампы. Он рванул шнур, и его ударило молнией. Целители в Мунго сказали, что это было э-лект-ри-чест-во. — Малфой по слогам произносил незнакомое слово, а потом вдруг улыбнулся и попросил: — Передай ещё блинчиков.

На кухне у домовых эльфов он выглядел неуместно. В своей дорогой мантии и накрахмаленной рубашке, с прилизанными белесыми волосами и серебряными запонками — он казался породистой собакой, по ошибке забредшей в шалаш, сделанный соседскими детишками для игр.

— Почему ты пропускаешь ужин каждый день? — спросил Гарри.

— Я занят.

— Не хочешь рассказать, чем?

— Не твоё дело, — огрызнулся Малфой.

Он по-прежнему оставался самовлюбленным засранцем, но перестал сыпать оскорблениями и нарываться на драку.

— Я могу помочь.