Радуга над рекой

Это началось после того, как она приняла решение помочь Гермионе. Сначала рука, потом лицо и тело. Иногда, по утрам разглядывая своё отражение в зеркале, она видела только силуэт. В эти мгновенья Нарцисса боялась исчезнуть. Перестать существовать и в прошлом, и в настоящем.

В книге, которую ей одолжила Гермиона, было множество теорий, но все они сводились к одному: ни что не происходило без причины. Каждый поступок, пусть самый незначительный, становился катализатором, приводящим в движение цепь событий.

Проблема была в том, что Нарцисса не понимала, что от неё требуется. Она действовала по наитию, но ей нужен был союзник. Человек, который бы рассказал об этом времени и помог. Уизли с первой же встречи невзлюбил её, Поттера она опасалась. Другое дело Гермиона: умная, любопытная и доверчивая.

Играть с ней было забавно. Наблюдать за её смущением, соблазнять, видеть искренность и владеть всем этим. Гермиона постепенно влюблялась, а Нарцисса упивалась её доверием, наслаждалась их близостью и возможностью всё контролировать.

Со временем Нарцисса стала понимать стремление Беллатрикс подчинять и управлять людьми. Навязчивую идею, что она, Нарцисса, принадлежит только ей. Это всегда казалось неправильным и отвратительным. В конце концов, она не была вещью. Но, очутившись на месте сестры, Нарцисса стала вести себя так же. Она была ничем не лучше Беллатрикс и сейчас как никогда ясно это осознавала.

Чем меньше оставалось времени, тем отчётливее Нарцисса понимала, что теряет что-то важное. Спокойные ночи без кошмаров, дни без страха боли, вечера, заполненные теплом и общением. За эти недели Нарцисса отвыкла от одиночества. Позабыла о нём, как о досадном недоразумении, отчего чувствовала себя легко и беззаботно.

Было ли это счастье? Она не знала, но не хотела, чтобы всё заканчивалось.

Нарцисса с каждым днём всё сильнее привязывалась к Гермионе. Грейнджер как-то сказала, что с ней ей удавалось забыть о многом: о войне, о родителях со стёртой памятью, о хоркруксах и об отношениях с Роном, которые закончились, так и не успев начаться.

О чём хотела забыть Нарцисса, Гермиона никогда не спрашивала. Они нуждались друг в друге как в единственной возможности ненадолго убежать от реальности.

Выйдя из лифта, Нарцисса столкнулась с растрёпанной волшебницей в форменной мантии работника министерства и с вышитой бисером сумочкой в руках.

Гермиона. Её Гермиона.

Нарцисса подошла к ней и протянула портключ в виде пустой чернильницы.

— Время не фиксировано. Воспользоваться можно будет лишь раз.

Гермиона кивнула и спрятала чернильницу в сумочку. Хотя она была под оборотным зельем, но совсем не казалась взрослой и уверенной в себе волшебницей. Ребёнок, нарядившийся в одежду не по размеру, да и только.

— Не суетись. Ты привлекаешь внимание, — сказала Нарцисса.

— Всё хорошо. — Гермиона натянуто улыбнулась. — Всё обязательно будет хорошо.

Нарциссе хотелось ободряюще сжать её руку и легко поцеловать в губы, чтобы ещё раз увидеть, как она смущается. Хотелось сказать так много, но сейчас было не время и не место.

Они не успели попрощаться — рядом были её друзья, а потом появился первый волшебник, чьей внешностью они должны были воспользоваться, и стало не до этого.

Теперь Нарцисса жалела, но ничего нельзя было исправить. Их миссия ещё не завершилась. Всё, что ей оставалось — сдержанно кивнуть, прощаясь, и занять своё место рядом с чёрным ходом.

На неё почти никто не обращал внимание. Лишь какой-то смутно знакомый волшебник поздоровался и прошёл мимо, спеша по своим делам. Старящее зелье хорошо её замаскировало. Черты лица утратили мягкость, щёки — румянец, а тело казалось чужим. Как новые туфли, ещё не разношенные и оттого натирающие ноги до кровавых мозолей.

Глядя в зеркало, Нарцисса видела перед собой всё ещё привлекательную женщину. Только глаза казались необычайно живыми, чуждыми на ухоженном бледном лице. Всё же Нарцисса не хотела встречаться ни с кем из знакомых, но больше всего — с Беллатрикс.

Сестра бы раскусила её в два счета, и тогда всё пропало. Нарциссе не было дела до Поттера с его таинственной миссией и до войны. Это случится потом, спустя двадцать лет. У неё ещё будет время осознать всё и привыкнуть.

Сейчас её беспокоила только безопасность Гермионы.

Нарцисса вспомнила генеалогическое древо в доме тетушки Вальбурги. Она могла часами изучать его, впитывая в себя все завитушки и камеи с портретами, вчитываться в имена так пристально, словно в них были спрятаны ответы на все вопросы. Иногда ей казалось, что прошлое предпочтительнее будущему, а иногда ей хотелось бросить всё и сбежать.

Было бы здорово уехать куда-то с Гермионой. Возможно, во Францию. В начале осени там всегда тепло. Можно было поселиться в небольшой деревушке на юге, подальше от магов и магглов, и жить в своё удовольствие.

В безопасности.

Нарцисса никогда не стремилась отстаивать справедливость или геройствовать. Герои долго не живут.