Радуга над рекой

Ему снился сон. Коридор, уходящий в бесконечность, и он, Гарри, бегущий по нему. Поворот, ещё один и ещё. Ему нельзя опаздывать, ведь в нём нуждаются. Гарри обещал помочь, и неважно, что человек его предал. Он понимал, что поступить иначе было нельзя.

«Господи, только бы успеть! — думал Гарри. — Только бы он не наломал ещё больше дров. Только бы выжил».

Гарри спустился по лестнице, но ему вдруг преградил дорогу высокий человек в чёрной мантии. Лицо никак нельзя было разглядеть — оно походило на криво слепленную из пластилина маску. Гарри не успел отразить заклинание.

Вспышка.

— Так будет лучше, Поттер.

Последнее, что Гарри запомнил — пара до блеска начищенных ботинок.

Позже, придя в себя, он открыл папку и увидел записку с тем же аккуратным почерком:

За пределами лавки можно аппарировать. Перемещения в этот квартале не отслеживаются.

Забрав папку и записку, Гарри покинул лавку. Дело сделано. Конечно, Гермиона с Роном разозлятся, когда узнают о его поступке, но ему было всё равно.

Риск того стоил. Информация, находящаяся в папке, могла помочь им найти оставшиеся крестражи.

Гермиона с Нарциссой обследовали два из трёх ходов, ведущих в министерство. Первый был завален. Сломанные опорные балки и вмятины на закопченных каменных стенах — можно было только догадываться, что здесь произошло. Второй ход тщательно охранялся досмотрщиками. Они едва не попались, но вовремя сумели скрыться в проулке между двумя домами. Места было настолько мало, что Гермиона ощущала дыхание Нарциссы на своём лице.

Патруль прошёл мимо, не заметив их. Шляпки, изменившие внешность, позволяли им беспрепятственно передвигаться по Косой аллеи, но у них не было документов. Отталкивающие и дезиллюминационные чары пока что помогали избегать неприятностей, но так не могло долго продолжаться. Август подходил к концу, в сентябре все ученики отправятся в Хогвартс. Им нужно будет либо сменить маскировку, либо прекратить свои вылазки.

Время для Гермионы неслось вперёд со скоростью взбесившегося пикси. В одно мгновенье оно закладывало умопомрачительные виражи, а потом вдруг уходило в крутое пике, уводя Грейнджер с собой всё дальше и дальше.

Родители, школа, свадьба Билли и Флер казались такими далёкими, ненастоящими. Нарцисса же напротив была куда реальней прошлого Гермионы. Было так естественно слушать её перепалки с Роном, вместе завтракать и ужинать, обсуждать возможные варианты того, как проникнуть в министерство, и делать ещё с десяток других вещей.

Постепенно недоверие к Нарциссе исчезало, а на смену ему приходило другое чувство. Была ли это симпатия или, быть может, интерес? Гермиона не знала, но понимала, что их отношения не такие, как с Гарри и Роном, и совершенно отличаются от дружбы, связывающей её с Джинни.

Как-то раз Нарцисса попросила расчесать волосы Гермионы. Она села позади неё, вооружившись расчёской и шпильками, и принялась за работу. Прядь за прядью, аккуратно расчёсывая и заплетая волосы, Нарцисса флиртовала с ней. Теперь-то Гермиона понимала это, а тогда мучительно краснела и не знала, зачем она прикасалась к её шее и ласково очерчивала пальцами скулы. Зачем прижималась всем телом к спине, а потом легко, играючи целовала в щёку?

Нарцисса пропустила прядь её волос между пальцами и сказала:

— Ты совсем за ними не ухаживаешь.

Гермиона тогда впервые не нашлась, что ответить. «Я знаю» или«Это не твоё дело» казалось неправильным. Слишком очевидным, неуклюжим, почти непристойным.

— Ты не хочешь возвращаться домой. — Слова вырвались неожиданно.

Гермиона думала, что Нарцисса обидится, рассердится и уйдёт, громко хлопнув дверью, но она удивила её. Улыбнулась медленно, дразняще, почти как Сириус на колдографии, и спросила:

— А ты хочешь, чтобы я ушла?

Её губы оказались мягкими, а поцелуй — почти целомудренным. В нём не было ни неловкости Виктора, ни напора Кормака. Осторожное изучающее касание, которое согревало гораздо лучше огневиски.

— Не надо, — попросила Гермиона. Ей одновременно было и страшно, и хотелось, чтобы она не прекращала прикасаться.

— Тебе неприятно?

Гермиона отрицательно покачала головой, чем вызвала у Нарциссы полную предвкушения улыбку.

Она медленно расстегнула пуговицы на блузе Гермионы, а потом, распахнув полы, с нажимом провела руками по её рёбрам. Скользнула пальцами за кромку белья, лаская ставшую чувствительной кожу. Гермиона тихо застонала, ощущая, как тело становится невероятно горячим и жадным к чужим прикосновениям.

Всё это время Нарцисса пристально смотрела на Гермиону, словно давая ей шанс остановить её. Но она не сделала это. Возможно, Гермионе было любопытно, возможно, она устала от одиночества, возможно, хотела забыть о проблемах. И ещё десятки «возможно», но ни одно из них не могло объяснить, почему она тогда не оттолкнула Нарциссу.

С третьим ходом им повезло гораздо больше. С улицы дверь казалось незаметной, только подойдя совсем близко можно было увидеть, что стена не сплошная и есть проход за кирпичную кладку. Дознавателей не было, только пыль и ржавые замки.