Мы, конечно, хищники, — сказал Матвей Фролыч Стародубцев. — Но в сравнении с уссурийскими лешими мы — просто малые дети. Сосунки…
18 мин, 43 сек 14455
Матвей полез в нагрудный карман гимнастерки, облегавшей грудь под накинутым на плечи, брезентовым плащом. Извлек из кармана крохотный клеенчатый пакетик. Выходя две недели назад из дома, Матвей бережно завернул бумажку с китайским «заговором на удачу» в клочок клеенки, чтобы уберечь от сырости, от дождей, нередких в уссурийской тайге в августе.
Стародубцев неторопливо прошелся взглядом по написанной на бумажке тарабарщине: он не знал китайского языка. Потом криво усмехнулся и громко прочитал написанное вслух.
И весь напрягся в ожидании, слабо, впрочем, веря в то, что лисы, китайские эти лешие, немедленно примчатся к нему.
Наш корневщик был убежденным атеистом. Но он не желал возвращаться из тайги домой с пустыми руками. Китайский «заговор на удачу» был его последним шансом поймать фортуну за хвост, пусть и нелепым шансом, бредовым, с его атеистической точки зрения. В сложившихся обстоятельствах не оставалось, однако, ничего другого, как воспользоваться им.
А вдруг заговор не предсмертный бред умирающего китайца, и в нем есть какое-то рациональное зерно? Хотя, хмыкнул Матвей, что рациональное может быть в колдовском заговоре…
В глубине леса разлилось голубоватое сияние. Оно имело четко очерченную форму — было похоже на огромный шар, состоящий из света. У Матвея побежали мурашки по спине, когда он узрел это загадочное явление.
На фоне шара появились три человекообразных силуэта, внезапно возникших на поляне в нескольких шагах от костра, словно выросших там из-под земли.
В беседе со мной Матвей Фролыч Стародубцев сказал:
— Хотите верьте, хотите нет, но я решительно не помню, как лешии выглядели. Бок о бок с ними я провел время до самого рассвета. Видел их с такого же расстояния, с какого вижу сейчас вас. И тем не менее не могу сказать ничего определенного об их внешнем облике. Сам удивляюсь этому и отказываюсь понимать, почему это так.
Трое леших неопределенной наружности выстроились перед костром в ряд.
Один из них воскликнул на чистом, между прочим, русском языке:
— Привет, Ван У! Давненько не виделись.
— Я — не Ван У, — хриплым шепотом выдавил из себя перепуганный Матвей в ответ.
— Почему ты — не Ван У?
— Ван У недавно умер.
— Что такое «умер»?
— Его больше нет.
— Чепуха! — резко бросил леший и сделал шаг вперед. — Такого не бывает, чтобы личность перестала существовать.
Стародубцев, трясясь от страха, проговорил:
— Я сам похоронил его.
— Похоронил… Да, мы знаем это слово. Спрятал тело в землю. Похоронил тело, но не душу. Нельзя похоронить душу… Как зовут тебя?
— Матвей.
Леший, сделавший шаг вперед, обернулся и сообщил своим приятелям:
— Ван У передал Матвею свой шифр связи с нами. Потом он вновь уставился на корневщика.
Сделав еще несколько шагов вперед, он подошел к Матвею вплотную. Вытянул руку и приказал:— Положи свою ладонь на мою ладонь. Стародубцев подчинился приказу. Когда ладони соприкоснулись, он вздрогнул: рука лесного демона оказалась холодной как ледышка.
— У него ее больше, чем было у Ван У, — молвил загадочно леший с ледяной рукой, опять оборачиваясь к своим дружкам.
— Это хорошо, — отозвался один из них. А другой осведомился:
— Интересно, надолго ли его хватит? Они вели разговор на русском языке.
— На три полных поиска, — сказал тот, у которого была очень холодная ладонь.
— На три полных? — поразился его приятель.
— Ручаюсь. Но второй поиск можно будет проводить не ранее, чем… — Далее последовало какое-то нечленораздельное бульканье, в котором Матвей не понял ничего. — А о сроках проведения третьего поговорим лишь после окончания второго.
— Какой, однако, прекрасный экземпляр попался!
— Да. Редкостный.
— Что ж, спускай его с поводка. Начнем первый поиск.
Леший, стоявший вплотную к Стародубцеву, отнял свою руку от руки корневщика.
— Ты — сильный мужчина. Очень сильный. Молодец, — возвестил он и властным тоном распорядился: — Вставай. Пошли. Пойдешь первым, а мы — следом за тобой.
Матвей с готовностью выпрямился, приподнимаясь с земли. По его словам, страх перед лесными дьяволами в ту же секунду каким-то непонятным образом полностью улетучился из его сознания.
— Куда я должен идти?
— Знаешь ущелье, которое — во-о-он за той сопкой?
— Знаю, кивнул головой корневщик.
— Вот с ущелья и начнем.
И далее, по колоритному выражению Матвея Фролыча Стародубцева, «закрутилась-завертелась колесом натуральнейшая бесовская свистопляска». Такую оценку той «свистопляске» он дал в разговоре со мною. Когда же она там, в тайге, творилась, Стародубцев воспринимал все происходящее не просто без страха, но даже без малейшего удивления. Похоже, следом за чувством страха леший«отключили» у него также способность удивляться, более того — вообще здраво оценивать как свои, так и их поступки.
Кроме того, они неким невероятным образом перенастроили зрение корневщика. На какое-то время Стародубцев обрел способность видеть в инфракрасной области светового спектра!
Матвей Фролыч вспоминает:
Стародубцев неторопливо прошелся взглядом по написанной на бумажке тарабарщине: он не знал китайского языка. Потом криво усмехнулся и громко прочитал написанное вслух.
И весь напрягся в ожидании, слабо, впрочем, веря в то, что лисы, китайские эти лешие, немедленно примчатся к нему.
Наш корневщик был убежденным атеистом. Но он не желал возвращаться из тайги домой с пустыми руками. Китайский «заговор на удачу» был его последним шансом поймать фортуну за хвост, пусть и нелепым шансом, бредовым, с его атеистической точки зрения. В сложившихся обстоятельствах не оставалось, однако, ничего другого, как воспользоваться им.
А вдруг заговор не предсмертный бред умирающего китайца, и в нем есть какое-то рациональное зерно? Хотя, хмыкнул Матвей, что рациональное может быть в колдовском заговоре…
В глубине леса разлилось голубоватое сияние. Оно имело четко очерченную форму — было похоже на огромный шар, состоящий из света. У Матвея побежали мурашки по спине, когда он узрел это загадочное явление.
На фоне шара появились три человекообразных силуэта, внезапно возникших на поляне в нескольких шагах от костра, словно выросших там из-под земли.
В беседе со мной Матвей Фролыч Стародубцев сказал:
— Хотите верьте, хотите нет, но я решительно не помню, как лешии выглядели. Бок о бок с ними я провел время до самого рассвета. Видел их с такого же расстояния, с какого вижу сейчас вас. И тем не менее не могу сказать ничего определенного об их внешнем облике. Сам удивляюсь этому и отказываюсь понимать, почему это так.
Трое леших неопределенной наружности выстроились перед костром в ряд.
Один из них воскликнул на чистом, между прочим, русском языке:
— Привет, Ван У! Давненько не виделись.
— Я — не Ван У, — хриплым шепотом выдавил из себя перепуганный Матвей в ответ.
— Почему ты — не Ван У?
— Ван У недавно умер.
— Что такое «умер»?
— Его больше нет.
— Чепуха! — резко бросил леший и сделал шаг вперед. — Такого не бывает, чтобы личность перестала существовать.
Стародубцев, трясясь от страха, проговорил:
— Я сам похоронил его.
— Похоронил… Да, мы знаем это слово. Спрятал тело в землю. Похоронил тело, но не душу. Нельзя похоронить душу… Как зовут тебя?
— Матвей.
Леший, сделавший шаг вперед, обернулся и сообщил своим приятелям:
— Ван У передал Матвею свой шифр связи с нами. Потом он вновь уставился на корневщика.
Сделав еще несколько шагов вперед, он подошел к Матвею вплотную. Вытянул руку и приказал:— Положи свою ладонь на мою ладонь. Стародубцев подчинился приказу. Когда ладони соприкоснулись, он вздрогнул: рука лесного демона оказалась холодной как ледышка.
— У него ее больше, чем было у Ван У, — молвил загадочно леший с ледяной рукой, опять оборачиваясь к своим дружкам.
— Это хорошо, — отозвался один из них. А другой осведомился:
— Интересно, надолго ли его хватит? Они вели разговор на русском языке.
— На три полных поиска, — сказал тот, у которого была очень холодная ладонь.
— На три полных? — поразился его приятель.
— Ручаюсь. Но второй поиск можно будет проводить не ранее, чем… — Далее последовало какое-то нечленораздельное бульканье, в котором Матвей не понял ничего. — А о сроках проведения третьего поговорим лишь после окончания второго.
— Какой, однако, прекрасный экземпляр попался!
— Да. Редкостный.
— Что ж, спускай его с поводка. Начнем первый поиск.
Леший, стоявший вплотную к Стародубцеву, отнял свою руку от руки корневщика.
— Ты — сильный мужчина. Очень сильный. Молодец, — возвестил он и властным тоном распорядился: — Вставай. Пошли. Пойдешь первым, а мы — следом за тобой.
Матвей с готовностью выпрямился, приподнимаясь с земли. По его словам, страх перед лесными дьяволами в ту же секунду каким-то непонятным образом полностью улетучился из его сознания.
— Куда я должен идти?
— Знаешь ущелье, которое — во-о-он за той сопкой?
— Знаю, кивнул головой корневщик.
— Вот с ущелья и начнем.
И далее, по колоритному выражению Матвея Фролыча Стародубцева, «закрутилась-завертелась колесом натуральнейшая бесовская свистопляска». Такую оценку той «свистопляске» он дал в разговоре со мною. Когда же она там, в тайге, творилась, Стародубцев воспринимал все происходящее не просто без страха, но даже без малейшего удивления. Похоже, следом за чувством страха леший«отключили» у него также способность удивляться, более того — вообще здраво оценивать как свои, так и их поступки.
Кроме того, они неким невероятным образом перенастроили зрение корневщика. На какое-то время Стародубцев обрел способность видеть в инфракрасной области светового спектра!
Матвей Фролыч вспоминает:
Страница 3 из 6
