Распродажа

Мэтт посмотрел на Джо. Солнце почти скрылось за кромкой горизонта, а луна еще не спешила выглядывать, спрятавшись за темным силуэтом облака. Фонари не горели. Лицо Джо было будто бы соткано из тысяч лоскутков теней, которые словно паутина, оплели его лицо. По спине Мэтта прошел холодок. Он осмотрел улицу и понял, что она пуста. Из парка не доносилось ни звука, а ведь обычно в это время старшеклассники, сидя на скамейках, попивали пиво в пакетах и играли на гитарах.

Над парком повисла тишина, вязкая как кисель.

— Да, — ответил он.

Его тело похолодело, как будто он искупался в прорубе в тридцати градусный мороз.

Джо глотнул из бутылки, затем обтер губы левой рукой.

— Скажи-ка мне вот что, Мэтт.

Мэтт посмотрел на велосипед и понял, что еле сдерживается, что бы сесть на него и уехать.

— Ты вот, как считаешь, человек обязан платить? Платить за удовольствия?

— Я не понимаю, — ответил Мэтт. Он не стал поднимать головы, чтобы не встречаться с Джо взглядом, в место этого его взгляд словно прилип к велосипеду, который лежал на боку, касаясь асфальта рулем, седлом и педалью. Сейчас он видел в нем тоже, что и оставшийся в живых после кораблекрушения видя на горизонте появившийся остров — спасение. Почему он испытывал такие чувства, он не знал. Казалось, что над ним тенью нависла неминуемая опасность, и он уловил ее своим шестым чувством, неподвластным ни какой логике.

— Да брось Мэтт, ты все прекрасно понимаешь, — сказал он это таким тоном, словно спрашивал у него само собою разумеющиеся, как, например: сколько ему лет? — Ну, к примеру, когда ты приходишь в магазин ты ведь платишь за покупку?

— Конечно, — сказал Мэтт, сглатывая сухой ком застрявшей в горле. Тут его руку, в которой он держал шар, что-то оплело. Слизкая мерзость. Оно медленно обвило его запястье — холодное и мокрое, и стало продвигаться выше, топорща рукав куртки. Мэтт с шумом набрал в легкие воздух. В нос ударил запах разложения, словно перед ним вывалили целый мешок рыбьих потрохов, которые перед этим весь день продержали под солнцем.

— Что с тобой Мэтт? — спросил Джо, но только в его голосе не слышалось озабоченности, скорее интерес.

Сердце, молотом стуча в грудную клетку, с силой вбрасывало кровь в сосуды, которые, растягиваясь, пульсировали во всем его теле. Щупальце — а может змея? — продолжало медленно и, смакуя продвигаться по его руке. Мэтт не в силах смотреть на это тихо заскулил. Между тем щупальце приблизилось к изгибу руки, и словно проверяя поверхность, по которой ей предстоит двигаться дальше, слегка коснулось кожи на бицепсе, которая тут же покрылась мурашками. Мэтт в ужасе прищурил глаза и задержал дыхание, готовясь к тому, что сейчас щупальце вонзится в руку, и будет продвигаться уже под кожей, а не над ней, поедая его внутренности по мере продвижения. Но вместо этого оно обвилось вокруг его локтя и продолжило монотонное движение, теперь уже вверх.

— Не волнуйся ты так Мэтт, — мягко сказал Джо, но Мэтт уловил нежности в этом голосе не больше чем в вое волка, — ни чего с тобой страшного не будет.

Мэтт не ответил, просто не смог.

— Понимаешь у каждого свой подход, своя цена, за то, что он предлагает. И я не исключение.

— Маммма: маммма, — проревел Мэтт. Под глазами набухло, и слезы текли по его щекам. Синие губы, скривившись в гримасе боли, сотрясались в рыданиях.

— Нет, мама тебе не поможет, потому что это дело касается только меня и тебя. Только меня и тебя, — холодно возразил Джо. — Ты со мной согласен?

Мэтт быстро замотал головой.

— Вот и хорошо, — сказал Джо одобрительно, и на его лицо снова выплыла улыбка. — Так, как Мэтт? — Джо ударил ладонью руки свободной от бутылки пива по ноге, так словно услышал непристойную шутку из уст своего приятеля, — Ты мне так и не ответил. Нужно ли платить за удовольствия?

Что бы там ни было, оно добралось до плеча и подбиралось к шее. Мэтт часто задышал, как человек сидящий на электрическом стуле, ожидающий смерти, только стой лишь разницей, что сквозь него не будут пропускать ток в тысячи вольт, а просто удавят, лишая возможности дышать.

— Я же заплатил! — сквозь слезы выкрикнул Мэтт. — Я заплатил!

Щупальце обвилось вокруг его шеи и начало медленно стягиваться. С каждым вздохом и выдохом становилось труднее дышать. Влажный обод, заключивший в смертельные объятия шею начал раздуваться, пульсируя, как артерия.

— Не наддоо, — проскулил Мэтт.

Холодная и влажная кожа щупальца, отвратительная на ощупь, уперлась в подбородок и, раздуваясь, продолжала приподнимать его выше и выше, так что теперь Мэтт мог видеть только черный небосвод, раскинувшийся над землей саваном. Пульсация стала учащаться, словно внутри щупальца жило еще одно существо куда более изощренное в черных деяниях не жале это, использующее щупальце как лоно матери, а, теперь вдоволь напитавшись флюидами страха, истощаемыми всеми порами Мэтта, рвалось наружу, навстречу ночи.