Фандом: Ориджиналы. Райниэль… — шорохом осенней листвы срывается с твоих губ мое имя, и я невольно вздрагиваю, потому что… Потому что только в твоем голосе есть что-то, что заставляет мое сердце биться так яростно, так отчаянно, так болезненно-сладко, что остальной мир просто меркнет в моих глазах, и остается только небольшой островок спокойствия среди всего этого безумия, два метра тюремной камеры и несколько часов относительного затишья до того, как за мной придут те, кто должен будет привести в исполнение смертный приговор. Нет, мой смелый воин, я не боюсь. Будет то, что должно произойти. Но ты… Такой мягкий, такой слабый, такой ранимый… Что будет с тобою после того, как меня не станет? Я не боюсь за себя, в моем темном языке нет сумеречного слова «страх». Но оно существует в словаре твоего родного мира, мира бездушных машин и подлых людей, мира, в котором нет ни малейшего понятия о чести, верности слову, достоинстве.
139 мин, 3 сек 14970
Зачем ты это делаешь? Ты изранен, я не уверен в действии своих медикаментов, и моя Искра — приживется ли она в тебе? Насмешка судьбы… отдавать Искру тому, чья физиология вообще не рассчитана на подобные ритуалы… Но, к моему удивлению, ты вдруг расслабляешься, исчезает кашель, и ты начинаешь ровно и спокойно дышать. Что ж…
Я осторожно скатываюсь с тебя, и сажусь на песок. Солнце нещадно печет, и я понимаю, что нужно оттащить тебя под брюхо истребителя — там есть тень.
Я отдаю тебе то, что вы, люди, называете душой. Но вы ищете ее в призрачных мирах, во снах, в миражах, и не находите. Вы пишете научные труды, защищаете диссертации, становитесь маститыми учеными, но ни на шаг не приближаетесь к понимаю того, что есть душа, и как она устроена… Вы — странная раса… Непонятная… Дикая… Тем не менее, мой свет, я отдаю тебе ключ к началу понимания.
Тейлаат состоят из материи и энергии. Материя — это плоть, физическое тело, состоящее из фрагментов звездной пыли. Искра тейлаата — это то, что вы называете душой, энергетическая матрица памяти, то, что невозможно убить или уничтожить, это генетическая память физического тела, отпечаток, слепок сотен, тысяч жизней, которые я когда-либо проживал. Это величайшая сила и величайшая слабость представителей моей расы. Это то, что делает нас почти бессмертными, продлевая жизнь на долгие тысячелетия. Искру можно разделить, но только с тем, кто является второй половиной души. И никак иначе.
Обессилев, я скатываюсь на песок. Видимо, я отдал слишком много, почти все, что у меня было, оставив себе самую малость. Слабость охватывает тело, в голове звенит, а в мысли приходит неожиданный покой. Отчего-то я твердо уверен в том, что все сделал правильно. Ты будешь жить, сердце мое. Ибо в тебе заключен мой мир, и во мраке ночи я наконец-то вижу признаки рассвета.
Время тянется бесконечно медленно, и мы по-прежнему одни на этой пустынной планете. Странно, что никто не хватился его… Странно, что небо над Хейдосом не бороздят поисково-спасательные партии — его ведь должны искать… Или у них не принято не бросать своих? Мне не хватает информации, я не разбираюсь в обычаях и традициях этих существ — я военный пилот, призванный на службу Императору много сотен лет назад. Я тот, кто нашел свое сердце… там, где его не должно было быть. И сейчас я должен принять решение о том, как поступить…
Он должен вернуться к своим сородичам — это даже не подлежит обсуждению. Как бы мне не хотелось украсть его у этого мира, не получится — он принадлежит своей расе. И мне еще неизвестно, как он сам отнесется к тому, что он — вторая половина души… что его судьба — воин тейлаат, ведь, насколько я знаю, в их мире не приняты браки между теми, кто принадлежит к одному и тому же полу… да и если учесть, что полноценная семья тейлаат состоит из двух мужчин и одной женщины… мне даже страшно представить его реакцию… но разговор все же состоится… до того, как мы оба покинем эту планету.
Сигнал тревоги, идущий из кабины истребителя, эхом отзывается в лежащем на песке шлеме. Приближается аномалия, которую бортовой компьютер истребителя был не в силах опознать.
— Deih'rat-na! — ругательство звучит глухо, я рывком поднимаюсь на ноги и оглядываюсь — горизонт еще чист, но небо медленно покрывается каким-то маревом, и от этого зрелища у меня внутренности просто леденеют. Организм чувствует опасность. Хватаю своего Истинного и в несколько прыжков преодолеваю расстояние, отделяющее нас от спасения. Что бы это ни было, но надежнее моей машины нет. Люк открывается, повинуясь ментальной команде, и захлопывается сразу, как только я переступаю порог, отсекая нас от непонятного явления. Аккуратно устраиваю свое сердце в кресле пилота, предварительно дав команду на выдвижение второго рабочего места.
Что ж, теперь будем разбираться в том, что же именно приближается к нам — взлет с поверхности планеты — это на самый крайний случай, потому что без ремонта мы просто развалимся на куски, и какая смерть лучше — в вакууме или на планете — еще неизвестно.
Тонкая рваная линия на дисплее обозначает границы аномалии. Сигнал тревоги бьет по нервам, а машинный голос сообщает о том, что первая волна аномалии принесла с собой частицы тахионов. Время… Вот что не давало мне покоя. Хейдос был выбран именно из-за своих временных бурь. На планете могли пройти года, а там на орбите — всего лишь пара часов. И поэтому, чтобы сэкономить время, было решено все обсудить здесь. И это означало, что если нас и найдут, то еще совсем нескоро… Время бесконечно…
Эйнар
Я открываю глаза — все плывет, в ушах раздается непонятный шум — то ли писк приборов, то ли голос бортового компьютера… но очертания помещения, проступающие по мере того, как приходит в фокус мое зрение, совершенно точно не соответствуют стандартам Республики.
Я осторожно скатываюсь с тебя, и сажусь на песок. Солнце нещадно печет, и я понимаю, что нужно оттащить тебя под брюхо истребителя — там есть тень.
Я отдаю тебе то, что вы, люди, называете душой. Но вы ищете ее в призрачных мирах, во снах, в миражах, и не находите. Вы пишете научные труды, защищаете диссертации, становитесь маститыми учеными, но ни на шаг не приближаетесь к понимаю того, что есть душа, и как она устроена… Вы — странная раса… Непонятная… Дикая… Тем не менее, мой свет, я отдаю тебе ключ к началу понимания.
Тейлаат состоят из материи и энергии. Материя — это плоть, физическое тело, состоящее из фрагментов звездной пыли. Искра тейлаата — это то, что вы называете душой, энергетическая матрица памяти, то, что невозможно убить или уничтожить, это генетическая память физического тела, отпечаток, слепок сотен, тысяч жизней, которые я когда-либо проживал. Это величайшая сила и величайшая слабость представителей моей расы. Это то, что делает нас почти бессмертными, продлевая жизнь на долгие тысячелетия. Искру можно разделить, но только с тем, кто является второй половиной души. И никак иначе.
Обессилев, я скатываюсь на песок. Видимо, я отдал слишком много, почти все, что у меня было, оставив себе самую малость. Слабость охватывает тело, в голове звенит, а в мысли приходит неожиданный покой. Отчего-то я твердо уверен в том, что все сделал правильно. Ты будешь жить, сердце мое. Ибо в тебе заключен мой мир, и во мраке ночи я наконец-то вижу признаки рассвета.
Время тянется бесконечно медленно, и мы по-прежнему одни на этой пустынной планете. Странно, что никто не хватился его… Странно, что небо над Хейдосом не бороздят поисково-спасательные партии — его ведь должны искать… Или у них не принято не бросать своих? Мне не хватает информации, я не разбираюсь в обычаях и традициях этих существ — я военный пилот, призванный на службу Императору много сотен лет назад. Я тот, кто нашел свое сердце… там, где его не должно было быть. И сейчас я должен принять решение о том, как поступить…
Он должен вернуться к своим сородичам — это даже не подлежит обсуждению. Как бы мне не хотелось украсть его у этого мира, не получится — он принадлежит своей расе. И мне еще неизвестно, как он сам отнесется к тому, что он — вторая половина души… что его судьба — воин тейлаат, ведь, насколько я знаю, в их мире не приняты браки между теми, кто принадлежит к одному и тому же полу… да и если учесть, что полноценная семья тейлаат состоит из двух мужчин и одной женщины… мне даже страшно представить его реакцию… но разговор все же состоится… до того, как мы оба покинем эту планету.
Сигнал тревоги, идущий из кабины истребителя, эхом отзывается в лежащем на песке шлеме. Приближается аномалия, которую бортовой компьютер истребителя был не в силах опознать.
— Deih'rat-na! — ругательство звучит глухо, я рывком поднимаюсь на ноги и оглядываюсь — горизонт еще чист, но небо медленно покрывается каким-то маревом, и от этого зрелища у меня внутренности просто леденеют. Организм чувствует опасность. Хватаю своего Истинного и в несколько прыжков преодолеваю расстояние, отделяющее нас от спасения. Что бы это ни было, но надежнее моей машины нет. Люк открывается, повинуясь ментальной команде, и захлопывается сразу, как только я переступаю порог, отсекая нас от непонятного явления. Аккуратно устраиваю свое сердце в кресле пилота, предварительно дав команду на выдвижение второго рабочего места.
Что ж, теперь будем разбираться в том, что же именно приближается к нам — взлет с поверхности планеты — это на самый крайний случай, потому что без ремонта мы просто развалимся на куски, и какая смерть лучше — в вакууме или на планете — еще неизвестно.
Тонкая рваная линия на дисплее обозначает границы аномалии. Сигнал тревоги бьет по нервам, а машинный голос сообщает о том, что первая волна аномалии принесла с собой частицы тахионов. Время… Вот что не давало мне покоя. Хейдос был выбран именно из-за своих временных бурь. На планете могли пройти года, а там на орбите — всего лишь пара часов. И поэтому, чтобы сэкономить время, было решено все обсудить здесь. И это означало, что если нас и найдут, то еще совсем нескоро… Время бесконечно…
Эйнар
Я открываю глаза — все плывет, в ушах раздается непонятный шум — то ли писк приборов, то ли голос бортового компьютера… но очертания помещения, проступающие по мере того, как приходит в фокус мое зрение, совершенно точно не соответствуют стандартам Республики.
Страница 20 из 39
