Фандом: Ориджиналы. Райниэль… — шорохом осенней листвы срывается с твоих губ мое имя, и я невольно вздрагиваю, потому что… Потому что только в твоем голосе есть что-то, что заставляет мое сердце биться так яростно, так отчаянно, так болезненно-сладко, что остальной мир просто меркнет в моих глазах, и остается только небольшой островок спокойствия среди всего этого безумия, два метра тюремной камеры и несколько часов относительного затишья до того, как за мной придут те, кто должен будет привести в исполнение смертный приговор. Нет, мой смелый воин, я не боюсь. Будет то, что должно произойти. Но ты… Такой мягкий, такой слабый, такой ранимый… Что будет с тобою после того, как меня не станет? Я не боюсь за себя, в моем темном языке нет сумеречного слова «страх». Но оно существует в словаре твоего родного мира, мира бездушных машин и подлых людей, мира, в котором нет ни малейшего понятия о чести, верности слову, достоинстве.
139 мин, 3 сек 14969
Шаттл уже входит в верхние слои атмосферы планеты, набирая скорость. Прах все побери, если в ближайшую минуту я не успею добраться до капсулы, я труп. В кабине начинается пожар, синтезированный голос компьютера уже давно умолк — электроника, видимо, окончательно сдохла, даже сигнала тревоги уже не слышно. В очередной раз пересчитав ребрами все возможные углы и поверхности, я падаю точнехонько к дверям, за которыми скрыта капсула. Слава Создателю, здесь нет электронного замка, но вот просто открыть дверцу мне не хватает сил. Я слышу скрежет — похоже, что корпус начинает разваливаться, и я делаю последний рывок, стоящий мне всех моих сил.
Я не помню, как забирался в капсулу, как активировал ее, или возможно, она активировалась сама, когда мое изломанное и обожженное тело ввалилось внутрь. Я помню только бесконечные удары, весьма ощутимые и болезненные, я помню треск — это раскололся мой шлем. Я помню боль, разрывающую меня на куски — от полученных переломов и ожогов. Каким-то чудом я успеваю устроиться в уютном кресле и закрепить страховочные ремни. А потом… Я помню удар, глухой удар и страшную тряску — видимо, это было приземлением. Затем меня бросает на панель — страховочные ремни порвались от диких вывертов капсулы и жуткой тряски, и от удара головой о приборную доску я отключаюсь…
Планета Хейдос
Пустыня Тек'лакар
Год 5734 по календарю Тейлаат
За 20 лет до установления мира
Райниэль и раньше видел представителей расы людей, но мельком и на приличном расстоянии. Выбор Пути не располагал к общению, только к действиям, направленным на выполнение приказа. Сейчас же он впервые оказался так близко лицом к лицу с инопланетником, и не просто существом иного мира, а с Единственным, с тем, кого можно найти только один раз за все вероятные перерождения, и проходить вместе с ним из воплощения в воплощение. Его Единственный не принадлежит миру тейлаат, он — человек. И Райниэль не знает ни его имени, ни возраста, совершенно ничего о том, кто является его Избранником. Милостивая Владычица сохранила жизнь его сердцу, без которого он теперь не сможет жить — и здесь не нужен даже мерцающий взгляд врага-альва, чтобы Райниэль прикипел всем своим нутром к светловолосому юноше, неподвижно лежащему на песке, подобно сломанной игрушке.
Лишь грудь человека в испорченном огнем и разрезами летном комбинезоне рвано вздымается, будто ему не хватает воздуха. Райниэль с досадой хлопает себя по лбу — людям нужен кислород. На этой планете воздух очень сильно разрежен, но тело тейлаат таково, что оно приспосабливается к любым условиям — суровый климат родной планеты закаляет их, безжалостно проводя свой собственный естественный отбор.
Запас кислорода, пригодного для дыхания человеческому существу, он может сгенерировать у себя на истребителе, нужно только отнести юношу туда, под защиту своей брони. Осторожно просунув руки под спину и колени человека, Райниэль медленно поднимается и бережно несет свое сокровище к кораблю. Времени мало, очень мало. Экстренная аптечка — это всего лишь временная мера, но никак не панацея, и еще неизвестно, как организм этого юноши отреагирует на лекарства, созданные с учетом энергетической природы тейлаат.
Как же хрупки эти существа… Как же обманчива внешность — их кости легко ломаются там, где тейлаат получит лишь синяки да шишки. Их организм сам не регенерирует, судя по всему — повреждения, полученные человеком, не исчезают. Раны по-прежнему кровоточат и похоже на то, что еще и воспаляются. Путь до истребителя кажется Райниэлю долгим, бесконечно долгим, но когда-то он должен окончиться?
Райниэль
Я не считаю шаги, нет. Я иду, полностью доверившись своей интуиции, глядя в посеревшее лицо своего Единственного. Он все еще дышит. Он все еще жив. И я смею надеяться на то, что он выживет. Мои мысли далеки от света, и сейчас они напрямую оскорбляют Владычицу, но я ничего не могу с собой поделать. Омерзительный липкий страх сжимает мое сердце, которое бьется сейчас через раз. Потерпи немного, свет мой! Еще чуть-чуть, и тебе станет легче… Осталось совсем немного…
Но я не успеваю. Остается всего лишь несколько шагов, как вдруг тело на моих руках снова бьется в судорогах. Я скорее падаю, чем опускаюсь на колени, с ужасом осознавая, что это конец… Нет… Ты не можешь уйти и оставить меня, слышишь? Не знаю, что движет мною в этот момент, но я срываю с себя шлем, отбрасываю его в сторону и падаю на человека, стараясь придавить его весом своего тела, разжимаю стиснутые зубы и медленно вдыхаю ему в рот свою Искру. Если он действительно мой истинный Единственный — это не убьет его… Он делает судорожный вдох, один второй, начинает надрывно кашлять, потом пытается вырваться, но я крепко держу его, не позволяя даже пошевелиться. А он пытается колотить руками по раскаленному песку.
Я не помню, как забирался в капсулу, как активировал ее, или возможно, она активировалась сама, когда мое изломанное и обожженное тело ввалилось внутрь. Я помню только бесконечные удары, весьма ощутимые и болезненные, я помню треск — это раскололся мой шлем. Я помню боль, разрывающую меня на куски — от полученных переломов и ожогов. Каким-то чудом я успеваю устроиться в уютном кресле и закрепить страховочные ремни. А потом… Я помню удар, глухой удар и страшную тряску — видимо, это было приземлением. Затем меня бросает на панель — страховочные ремни порвались от диких вывертов капсулы и жуткой тряски, и от удара головой о приборную доску я отключаюсь…
5. Временная аномалия
Нейтральная зонаПланета Хейдос
Пустыня Тек'лакар
Год 5734 по календарю Тейлаат
За 20 лет до установления мира
Райниэль и раньше видел представителей расы людей, но мельком и на приличном расстоянии. Выбор Пути не располагал к общению, только к действиям, направленным на выполнение приказа. Сейчас же он впервые оказался так близко лицом к лицу с инопланетником, и не просто существом иного мира, а с Единственным, с тем, кого можно найти только один раз за все вероятные перерождения, и проходить вместе с ним из воплощения в воплощение. Его Единственный не принадлежит миру тейлаат, он — человек. И Райниэль не знает ни его имени, ни возраста, совершенно ничего о том, кто является его Избранником. Милостивая Владычица сохранила жизнь его сердцу, без которого он теперь не сможет жить — и здесь не нужен даже мерцающий взгляд врага-альва, чтобы Райниэль прикипел всем своим нутром к светловолосому юноше, неподвижно лежащему на песке, подобно сломанной игрушке.
Лишь грудь человека в испорченном огнем и разрезами летном комбинезоне рвано вздымается, будто ему не хватает воздуха. Райниэль с досадой хлопает себя по лбу — людям нужен кислород. На этой планете воздух очень сильно разрежен, но тело тейлаат таково, что оно приспосабливается к любым условиям — суровый климат родной планеты закаляет их, безжалостно проводя свой собственный естественный отбор.
Запас кислорода, пригодного для дыхания человеческому существу, он может сгенерировать у себя на истребителе, нужно только отнести юношу туда, под защиту своей брони. Осторожно просунув руки под спину и колени человека, Райниэль медленно поднимается и бережно несет свое сокровище к кораблю. Времени мало, очень мало. Экстренная аптечка — это всего лишь временная мера, но никак не панацея, и еще неизвестно, как организм этого юноши отреагирует на лекарства, созданные с учетом энергетической природы тейлаат.
Как же хрупки эти существа… Как же обманчива внешность — их кости легко ломаются там, где тейлаат получит лишь синяки да шишки. Их организм сам не регенерирует, судя по всему — повреждения, полученные человеком, не исчезают. Раны по-прежнему кровоточат и похоже на то, что еще и воспаляются. Путь до истребителя кажется Райниэлю долгим, бесконечно долгим, но когда-то он должен окончиться?
Райниэль
Я не считаю шаги, нет. Я иду, полностью доверившись своей интуиции, глядя в посеревшее лицо своего Единственного. Он все еще дышит. Он все еще жив. И я смею надеяться на то, что он выживет. Мои мысли далеки от света, и сейчас они напрямую оскорбляют Владычицу, но я ничего не могу с собой поделать. Омерзительный липкий страх сжимает мое сердце, которое бьется сейчас через раз. Потерпи немного, свет мой! Еще чуть-чуть, и тебе станет легче… Осталось совсем немного…
Но я не успеваю. Остается всего лишь несколько шагов, как вдруг тело на моих руках снова бьется в судорогах. Я скорее падаю, чем опускаюсь на колени, с ужасом осознавая, что это конец… Нет… Ты не можешь уйти и оставить меня, слышишь? Не знаю, что движет мною в этот момент, но я срываю с себя шлем, отбрасываю его в сторону и падаю на человека, стараясь придавить его весом своего тела, разжимаю стиснутые зубы и медленно вдыхаю ему в рот свою Искру. Если он действительно мой истинный Единственный — это не убьет его… Он делает судорожный вдох, один второй, начинает надрывно кашлять, потом пытается вырваться, но я крепко держу его, не позволяя даже пошевелиться. А он пытается колотить руками по раскаленному песку.
Страница 19 из 39
