Фандом: Ориджиналы. Райниэль… — шорохом осенней листвы срывается с твоих губ мое имя, и я невольно вздрагиваю, потому что… Потому что только в твоем голосе есть что-то, что заставляет мое сердце биться так яростно, так отчаянно, так болезненно-сладко, что остальной мир просто меркнет в моих глазах, и остается только небольшой островок спокойствия среди всего этого безумия, два метра тюремной камеры и несколько часов относительного затишья до того, как за мной придут те, кто должен будет привести в исполнение смертный приговор. Нет, мой смелый воин, я не боюсь. Будет то, что должно произойти. Но ты… Такой мягкий, такой слабый, такой ранимый… Что будет с тобою после того, как меня не станет? Я не боюсь за себя, в моем темном языке нет сумеречного слова «страх». Но оно существует в словаре твоего родного мира, мира бездушных машин и подлых людей, мира, в котором нет ни малейшего понятия о чести, верности слову, достоинстве.
139 мин, 3 сек 14968
— Возмущение гиперпространства в точке пять-один-пять-ноль, — я слышу удивление в голосе Мишеля. Я изумлен не меньше — в этом месте Нейтральной Зоны не должно быть никого, кроме нас: людей и тейлаат. Таковы были условия этой встречи. На наших глазах неизвестный корабль без опознавательных знаков, открывает огонь по нам. Мишель отчаянно матерится, выкрикивая в эфир резкие отрывистые команды, истребители сопровождения закрывают меня, ведя неравный бой с пришельцем, а я вдруг отчетливо осознаю, что это конец. Чужак очень похож на один из наших новых крейсеров, тактические данные, поступающие на мой терминал, говорят о том, что это — корабль Республики. И что это вероломное нападение ставит крест на дальнейшем развитии отношений с тейлаат. Если принц погибнет — это будет началом конца моей расы.
— Эйнар, уходи на планету! — слышу я голос Мишеля сквозь треск и помехи по личному каналу. — Мы не сможем долго сдерживать натиск. Кондор-3 подстрахует твой отход!
— Мишель, я не могу!
— Ты ничего не можешь сделать, Эйнар. Твой шаттл просто игрушка. Они размажут тебя — уходи, во имя Создателя!
— Мишель! — я пытаюсь сопротивляться, я могу пойти на таран и дать ребятам время на отход и перегруппировку, я могу дать команду на отступление, они успеют уйти, но Мишель вдруг прерывает меня, не давая сказать ни слова:
— Слушай меня внимательно, Эйнар. Ты должен остаться в живых, потому что на твоем мониторе — я знаю — видно то же самое, что и на моих. Это наш корабль. Кому-то нужно было сорвать переговоры, и, если мы все тут погибнем, никто и никогда не узнает правды. Тебе — поверят. Уходи, мать твою! Времени почти не осталось!
— Я могу пойти на таран! — кричу я. — Вы уйдете, Мишель!
— Обсидиан, — вмешивается один из пилотов сопровождения. — Беру вас на буксир, и мы отходим к планете.
— Отменяю приказ Кондора! — но магнитные захваты истребителя ложатся на мой одноместный шаттл, и я понимаю, что меня на максимально возможной скорости тянут к планете.
— Расстреляю по приземлении! — угрожаю я пилоту, но в ответ слышу только:
— Если выживем, то я сам принесу вам пистолет, адмирал.
— Мать вашу! Мишель! — но эфир забит командами, треском разрядов и взрывами. Я вижу лазерные трассы на обзорном мониторе, вижу гибель своих истребителей, вижу, как за нами следом идет боеголовка, а бортовой компьютер моего шаттла истошно голосит:
— Опасность столкновения! Измените курс! Опасность столкновения! Измените курс!
Измените курс. Ха-ха. Если я что-либо вообще понимаю в вооружении, та дрянь, что стремительно набирает скорость, не отцепится от нас — головка этого оружия по самое не хочу нашпигована заумной электроникой. Кондор-3 снимает магнитный захват, и меня начинает безбожно трясти, а пилот, имени и лица которого я так никогда и не узнаю, закрывает меня собой, паля по несущейся ему навстречу смерти из всего оружия, которое только было у него на борту. Мой шаттл беспорядочно кувыркается, а монитор выдает показания, от которых мне кажется, что я схожу с ума — боеголовка вдруг делится надвое. Одна половина устремляется к истребителю, вторая — ко мне. Истребитель Кондора-3 взрывается, уничтоженный неизвестным оружием, буквально через несколько секунд после разделения этой… этого… а, Создатель его знает, что это…
Я отчетливо понимаю, что мне остается еще несколько секунд жизни, после чего я уйду вслед за своими ребятами в вечность. Но взрывная волна и ошметки истребителя догоняют боеголовку, слегка корректируя ее траекторию. Видимо электроника не успевает сообразить, или что-то замыкает там внутри, или Создатель простер свою длань, смилостивившись надо мною… но боеголовка сталкивается с особо крупным куском того, что всего лишь пару минут назад было идеальной смертоносной машиной, и взрывается, окатывая мой шаттл градом осколков. А следом за ней залп неопознанного корабля достает лучом и меня.
Завывает сигнал тревоги, бортовой компьютер выводит на дисплей сообщения о многочисленных повреждениях, система начинает зависать, и последнее, что происходит почти над планетой — взрываются стабилизаторы, прошивая обшивку шаттла и изоляцию. Кислород стремительно испаряется из кабины, я успеваю лишь одеть шлем перед тем, как компьютер сообщает мне о том, что управление шаттлом и навигация получили очень сильные повреждения, что генератор защитного поля неисправен и система жизнеобеспечения вышла из строя, и мой шаттл начинает бесконтрольно падать вниз.
Что ж, если вас сожрали, у вас по-прежнему есть два выхода — штатный и аварийный. Шаттл безбожно трясет, меня швыряет по пультам и переборкам как тряпичную куклу, я безуспешно пытаюсь зацепиться хоть за что-нибудь. Больно. Кажется, я вывихнул левое плечо. Резкая боль пронзает меня, но я упрямо стискиваю зубы. В мозгу бьется только одна мысль — нужно добраться до спасательной капсулы, которая находится в двух метрах от кресла пилота. Сказать легко, а вот сделать…
— Эйнар, уходи на планету! — слышу я голос Мишеля сквозь треск и помехи по личному каналу. — Мы не сможем долго сдерживать натиск. Кондор-3 подстрахует твой отход!
— Мишель, я не могу!
— Ты ничего не можешь сделать, Эйнар. Твой шаттл просто игрушка. Они размажут тебя — уходи, во имя Создателя!
— Мишель! — я пытаюсь сопротивляться, я могу пойти на таран и дать ребятам время на отход и перегруппировку, я могу дать команду на отступление, они успеют уйти, но Мишель вдруг прерывает меня, не давая сказать ни слова:
— Слушай меня внимательно, Эйнар. Ты должен остаться в живых, потому что на твоем мониторе — я знаю — видно то же самое, что и на моих. Это наш корабль. Кому-то нужно было сорвать переговоры, и, если мы все тут погибнем, никто и никогда не узнает правды. Тебе — поверят. Уходи, мать твою! Времени почти не осталось!
— Я могу пойти на таран! — кричу я. — Вы уйдете, Мишель!
— Обсидиан, — вмешивается один из пилотов сопровождения. — Беру вас на буксир, и мы отходим к планете.
— Отменяю приказ Кондора! — но магнитные захваты истребителя ложатся на мой одноместный шаттл, и я понимаю, что меня на максимально возможной скорости тянут к планете.
— Расстреляю по приземлении! — угрожаю я пилоту, но в ответ слышу только:
— Если выживем, то я сам принесу вам пистолет, адмирал.
— Мать вашу! Мишель! — но эфир забит командами, треском разрядов и взрывами. Я вижу лазерные трассы на обзорном мониторе, вижу гибель своих истребителей, вижу, как за нами следом идет боеголовка, а бортовой компьютер моего шаттла истошно голосит:
— Опасность столкновения! Измените курс! Опасность столкновения! Измените курс!
Измените курс. Ха-ха. Если я что-либо вообще понимаю в вооружении, та дрянь, что стремительно набирает скорость, не отцепится от нас — головка этого оружия по самое не хочу нашпигована заумной электроникой. Кондор-3 снимает магнитный захват, и меня начинает безбожно трясти, а пилот, имени и лица которого я так никогда и не узнаю, закрывает меня собой, паля по несущейся ему навстречу смерти из всего оружия, которое только было у него на борту. Мой шаттл беспорядочно кувыркается, а монитор выдает показания, от которых мне кажется, что я схожу с ума — боеголовка вдруг делится надвое. Одна половина устремляется к истребителю, вторая — ко мне. Истребитель Кондора-3 взрывается, уничтоженный неизвестным оружием, буквально через несколько секунд после разделения этой… этого… а, Создатель его знает, что это…
Я отчетливо понимаю, что мне остается еще несколько секунд жизни, после чего я уйду вслед за своими ребятами в вечность. Но взрывная волна и ошметки истребителя догоняют боеголовку, слегка корректируя ее траекторию. Видимо электроника не успевает сообразить, или что-то замыкает там внутри, или Создатель простер свою длань, смилостивившись надо мною… но боеголовка сталкивается с особо крупным куском того, что всего лишь пару минут назад было идеальной смертоносной машиной, и взрывается, окатывая мой шаттл градом осколков. А следом за ней залп неопознанного корабля достает лучом и меня.
Завывает сигнал тревоги, бортовой компьютер выводит на дисплей сообщения о многочисленных повреждениях, система начинает зависать, и последнее, что происходит почти над планетой — взрываются стабилизаторы, прошивая обшивку шаттла и изоляцию. Кислород стремительно испаряется из кабины, я успеваю лишь одеть шлем перед тем, как компьютер сообщает мне о том, что управление шаттлом и навигация получили очень сильные повреждения, что генератор защитного поля неисправен и система жизнеобеспечения вышла из строя, и мой шаттл начинает бесконтрольно падать вниз.
Что ж, если вас сожрали, у вас по-прежнему есть два выхода — штатный и аварийный. Шаттл безбожно трясет, меня швыряет по пультам и переборкам как тряпичную куклу, я безуспешно пытаюсь зацепиться хоть за что-нибудь. Больно. Кажется, я вывихнул левое плечо. Резкая боль пронзает меня, но я упрямо стискиваю зубы. В мозгу бьется только одна мысль — нужно добраться до спасательной капсулы, которая находится в двух метрах от кресла пилота. Сказать легко, а вот сделать…
Страница 18 из 39
