Фандом: Ориджиналы. Райниэль… — шорохом осенней листвы срывается с твоих губ мое имя, и я невольно вздрагиваю, потому что… Потому что только в твоем голосе есть что-то, что заставляет мое сердце биться так яростно, так отчаянно, так болезненно-сладко, что остальной мир просто меркнет в моих глазах, и остается только небольшой островок спокойствия среди всего этого безумия, два метра тюремной камеры и несколько часов относительного затишья до того, как за мной придут те, кто должен будет привести в исполнение смертный приговор. Нет, мой смелый воин, я не боюсь. Будет то, что должно произойти. Но ты… Такой мягкий, такой слабый, такой ранимый… Что будет с тобою после того, как меня не станет? Я не боюсь за себя, в моем темном языке нет сумеречного слова «страх». Но оно существует в словаре твоего родного мира, мира бездушных машин и подлых людей, мира, в котором нет ни малейшего понятия о чести, верности слову, достоинстве.
139 мин, 3 сек 14989
Если Айерсон и Райкер и замечают все эти странности, то не подают вида и не задают лишних вопросов. Они доверяют мне, как бы дико это не звучало. Они доверяют мне настолько, что идут за мной туда, откуда скорее всего, не будет пути назад. Но это отчего-то не пугает моих друзей.
— Что бы там ни случилось, Нар, мы будем рядом, — произносит Райкер.
Айерсон лишь успокаивающе похлопывает меня по плечу и просто кивает головой. Он удивительно собран, деловит, энергия из него так и бьет. Я никогда не видел его таким… живым… Райкер же… Как обычно — непробиваемый монолит. Больше молчит, чем говорит.
И вот она — святая святых для моей измученной души. Нейтральная Зона, за которой в нескольких световых годах лежит граница Империи Тейлаат. Место, в которое так отчаянно стремится мое сердце. Еще пара часов, и мы будем на месте.
Несколько часов спустя
Нейтральная Зона встречает нас полнейшей тишиной на всех частотах. Это пугает меня так же сильно, как и плохие предчувствия. Сердце чувствует беду и рвется из груди, словно пытается опередить меня в этом безумном забеге.
Закрываю на мгновение глаза, чтобы вызвать в памяти образ Райниэля. Это придает мне сил, и в следующее мгновение я выдаю сигнал бедствия, на который мгновенно откликается патрульный корабль тейлаат. Несколько минут спустя наш шаттл уже втягивают в бездонное нутро боевого крейсера, а еще через пару минут я предстаю перед коммандером Каймаэлем ри-Нейраатом, капитаном этого корабля.
Сердце отчаянно и громко стучит, и мне почему-то кажется, что этот бешеный стук слышен всем. Моих товарищей куда-то уводят, оставляя меня один на один с тейлаатом. Тот вежливо предлагает мне занять кресло.
— Я знаю, кто вы, — произносит он, и я понимаю, что он только что снял с меня огромное бремя — я еще не знаю, что и как должен сказать. Но в его голосе почему-то нет осуждения. — Не скрою, что мне бы хотелось знать причины, по которым вы нарушили границы Империи.
— Коммандер, — горло внезапно пересыхает, и я захожусь в надрывном кашле. — Прошу прощения.
Тейлаат протягивает мне стакан воды, и я с благодарностью принимаю его. Где-то в глубинах моей памяти оживает знание этикета: провожу левой рукой над стаканом и поднимаю ладонь вверх. Ри-Нейраат с удивлением следит за мной. Кажется, он изумлен. Я делаю несколько глотков и аккуратно ставлю стакан на гладкую столешницу.
— Коммандер, — повторяю я. — Сейчас перед вами не адмирал Республики. Я прибыл сюда по личному делу. Вполне вероятно, что в Республике меня уже объявили в розыск, и я говорю это вам, потому что не хочу, чтобы вы считали меня… неважно.
— Могу ли я узнать, по какому делу вы здесь? — его мелодичный низкий голос так напоминает голос Райниэля, что мне хочется завыть от отчаяния.
— Несколько месяцев назад у Хейдоса должны были начаться дипломатические переговоры. Но кто-то открыл огонь, бросая псу под хвост все наши усилия. В итоге этой перестрелки на планету упала моя капсула и истребитель коммандера Райниэля ри-Дейраата.
— Откуда вы?
— Райниэль спас мою жизнь ценой своей, коммандер. Я здесь, чтобы предстать перед его семьей… Я и только я виновен в том, что он погиб… — опускаю голову, потому что не в силах больше продолжать. Слова сказаны. Райниэль спас меня и отдал за это жизнь. Что еще можно добавить? Что я сожалею? Глупо и не отражает сути. Мне плохо без него. И даже эта фраза не может отразить того, что я чувствую… и какой ураган бушует у меня внутри.
Я не смотрю на коммандера. Перед моими глазами лишь побелевшие костяшки собственных пальцев, намертво сцепленных в замок. Сердце бешено колотится, и кажется, что оно сейчас пробьет грудную клетку, в голове нарастает гул, и это не могут быть двигатели корабля — тейлаатские крейсеры двигаются бесшумно при любой скорости. Откуда мне это известно? Но я не успеваю получить у своей памяти ответ на этот вопрос, потому что в следующую секунду мое тело выкручивается дугой, и я кричу от боли. Краем своего сознания, я понимаю, что это не моя боль, и все же — я испытываю ее.
Срочно вызванный в каюту коммандера медик проводит первичную диагностику, после которой впивается в меня неприлично пристальным взглядом. Шипение пневмошприца напоминает мне владения Айерсона. Через несколько минут боль сходит на нет, а медик… Я с удивлением смотрю на то, как он что-то объясняет ри-Нейраату, а тот смотрит на меня своими раскосыми миндалевидными глазами, которые постепенно приобретают все более округлую форму. Я с недоумением перевожу свой взгляд с одного на другого, и уже вполне готов потребовать объяснений, как коммандер отпускает медика и обращается ко мне:
— Вы знаете, что носите в себе Искру Райниэля?
— Да, коммандер, — спокойно отвечаю я. — Поэтому я здесь. Я должен вернуть то, что принадлежит его семье… принадлежало ему…
Ри-Нейраат ничего не произносит в ответ и не задает новых вопросов. Он только отдает несколько резких, отрывистых команд в наручный коммуникатор, и я ощущаю, как изменяется пространство, скручивая в спираль мои внутренности.
— Что бы там ни случилось, Нар, мы будем рядом, — произносит Райкер.
Айерсон лишь успокаивающе похлопывает меня по плечу и просто кивает головой. Он удивительно собран, деловит, энергия из него так и бьет. Я никогда не видел его таким… живым… Райкер же… Как обычно — непробиваемый монолит. Больше молчит, чем говорит.
И вот она — святая святых для моей измученной души. Нейтральная Зона, за которой в нескольких световых годах лежит граница Империи Тейлаат. Место, в которое так отчаянно стремится мое сердце. Еще пара часов, и мы будем на месте.
Несколько часов спустя
Нейтральная Зона встречает нас полнейшей тишиной на всех частотах. Это пугает меня так же сильно, как и плохие предчувствия. Сердце чувствует беду и рвется из груди, словно пытается опередить меня в этом безумном забеге.
Закрываю на мгновение глаза, чтобы вызвать в памяти образ Райниэля. Это придает мне сил, и в следующее мгновение я выдаю сигнал бедствия, на который мгновенно откликается патрульный корабль тейлаат. Несколько минут спустя наш шаттл уже втягивают в бездонное нутро боевого крейсера, а еще через пару минут я предстаю перед коммандером Каймаэлем ри-Нейраатом, капитаном этого корабля.
Сердце отчаянно и громко стучит, и мне почему-то кажется, что этот бешеный стук слышен всем. Моих товарищей куда-то уводят, оставляя меня один на один с тейлаатом. Тот вежливо предлагает мне занять кресло.
— Я знаю, кто вы, — произносит он, и я понимаю, что он только что снял с меня огромное бремя — я еще не знаю, что и как должен сказать. Но в его голосе почему-то нет осуждения. — Не скрою, что мне бы хотелось знать причины, по которым вы нарушили границы Империи.
— Коммандер, — горло внезапно пересыхает, и я захожусь в надрывном кашле. — Прошу прощения.
Тейлаат протягивает мне стакан воды, и я с благодарностью принимаю его. Где-то в глубинах моей памяти оживает знание этикета: провожу левой рукой над стаканом и поднимаю ладонь вверх. Ри-Нейраат с удивлением следит за мной. Кажется, он изумлен. Я делаю несколько глотков и аккуратно ставлю стакан на гладкую столешницу.
— Коммандер, — повторяю я. — Сейчас перед вами не адмирал Республики. Я прибыл сюда по личному делу. Вполне вероятно, что в Республике меня уже объявили в розыск, и я говорю это вам, потому что не хочу, чтобы вы считали меня… неважно.
— Могу ли я узнать, по какому делу вы здесь? — его мелодичный низкий голос так напоминает голос Райниэля, что мне хочется завыть от отчаяния.
— Несколько месяцев назад у Хейдоса должны были начаться дипломатические переговоры. Но кто-то открыл огонь, бросая псу под хвост все наши усилия. В итоге этой перестрелки на планету упала моя капсула и истребитель коммандера Райниэля ри-Дейраата.
— Откуда вы?
— Райниэль спас мою жизнь ценой своей, коммандер. Я здесь, чтобы предстать перед его семьей… Я и только я виновен в том, что он погиб… — опускаю голову, потому что не в силах больше продолжать. Слова сказаны. Райниэль спас меня и отдал за это жизнь. Что еще можно добавить? Что я сожалею? Глупо и не отражает сути. Мне плохо без него. И даже эта фраза не может отразить того, что я чувствую… и какой ураган бушует у меня внутри.
Я не смотрю на коммандера. Перед моими глазами лишь побелевшие костяшки собственных пальцев, намертво сцепленных в замок. Сердце бешено колотится, и кажется, что оно сейчас пробьет грудную клетку, в голове нарастает гул, и это не могут быть двигатели корабля — тейлаатские крейсеры двигаются бесшумно при любой скорости. Откуда мне это известно? Но я не успеваю получить у своей памяти ответ на этот вопрос, потому что в следующую секунду мое тело выкручивается дугой, и я кричу от боли. Краем своего сознания, я понимаю, что это не моя боль, и все же — я испытываю ее.
Срочно вызванный в каюту коммандера медик проводит первичную диагностику, после которой впивается в меня неприлично пристальным взглядом. Шипение пневмошприца напоминает мне владения Айерсона. Через несколько минут боль сходит на нет, а медик… Я с удивлением смотрю на то, как он что-то объясняет ри-Нейраату, а тот смотрит на меня своими раскосыми миндалевидными глазами, которые постепенно приобретают все более округлую форму. Я с недоумением перевожу свой взгляд с одного на другого, и уже вполне готов потребовать объяснений, как коммандер отпускает медика и обращается ко мне:
— Вы знаете, что носите в себе Искру Райниэля?
— Да, коммандер, — спокойно отвечаю я. — Поэтому я здесь. Я должен вернуть то, что принадлежит его семье… принадлежало ему…
Ри-Нейраат ничего не произносит в ответ и не задает новых вопросов. Он только отдает несколько резких, отрывистых команд в наручный коммуникатор, и я ощущаю, как изменяется пространство, скручивая в спираль мои внутренности.
Страница 35 из 39
