Фандом: Ориджиналы. Райниэль… — шорохом осенней листвы срывается с твоих губ мое имя, и я невольно вздрагиваю, потому что… Потому что только в твоем голосе есть что-то, что заставляет мое сердце биться так яростно, так отчаянно, так болезненно-сладко, что остальной мир просто меркнет в моих глазах, и остается только небольшой островок спокойствия среди всего этого безумия, два метра тюремной камеры и несколько часов относительного затишья до того, как за мной придут те, кто должен будет привести в исполнение смертный приговор. Нет, мой смелый воин, я не боюсь. Будет то, что должно произойти. Но ты… Такой мягкий, такой слабый, такой ранимый… Что будет с тобою после того, как меня не станет? Я не боюсь за себя, в моем темном языке нет сумеречного слова «страх». Но оно существует в словаре твоего родного мира, мира бездушных машин и подлых людей, мира, в котором нет ни малейшего понятия о чести, верности слову, достоинстве.
139 мин, 3 сек 14990
Второй приступ, после которого я долго лежу без сил, настигает меня через два стандартных часа. Снова раздается гул в ушах, пронзительная боль заставляет тело изгибаться под немыслимым для человеческой физиологии углом, а из носа и ушей бежит тонкая липкая струйка, и в глазах взрываются звезды. Я зову Райниэля, умоляя его держаться, еще немного, еще чуть-чуть. Я умоляю его не покидать меня, потому что я не могу существовать без него. Боль скручивает тугие узлы в моем теле, я ощущаю на губах сладковатый привкус и не сразу понимаю, что это его — моя кровь. Приступ очень сильно ослабляет меня, но рядом со мной постоянно находятся коммандер и мои друзья.
За сутки пути подобные приступы повторяются несколько раз и проходят по одному и тому же сценарию. Я не знаю, я до сих пор не могу понять, как коммандеру ри-Нейраату это удалось и чего ему лично это стоило, но двадцать стандартных часов спустя я уже нахожусь там, куда так отчаянно стремился все это время — в доме, принадлежащем семье моего… возлюбленного…
Стройный тейлаат, возникший на пороге, спешно кланяется и ведет меня и коммандера вглубь дома. Он что-то быстро говорит, но я не понимаю его, слишком быстро, слишком бегло. Коммандер вдруг останавливается, берет меня за плечи и, глядя мне в глаза, тихо произносит фразу, от которой мой короткий ежик волос на голове становится дыбом, потому что этого просто не может быть:
— Адмирал, ваш супруг жив. Все вопросы — потом. Сейчас вы должны вернуть ему его Искру, иначе его уже ничто не сможет удержать. Ритуал длится уже два дня, и силы его родителей и его должников иссякают.
— Он… жив?! — мои ноги подкашиваются, и сжатая пружина, что сидит во мне, мгновенно выпрямляется, выливаясь в нервный срыв, но тейлаат пресекает мою истерику на корню, отвешивая мне две хлестких пощечины.
— Если вы не поторопитесь, то будете оплакивать его снова, и на этот раз ничто не сможет спасти его, — резко бросает он и почти бегом тащит меня в какую-то комнату. Я не успеваю оглядеться — меня почти молниеносно раздевают, и толкают в мраморный бассейн, заполненный мерцающей вязкой субстанцией, в котором я вижу двоих обнаженных тейлаат — мужчину и женщину. Мужчина прижимает к себе безвольное тело… моего Райниэля. Он что-то поет, время от времени его голос срывается, но он продолжает, хотя я вижу, что он нечеловески, бесконечно устал.
Из размышлений меня вырывает тихий оклик коммандера. Я беспомощно смотрю на него, и вдруг неожиданно понимаю, что должен сделать. Я подхожу к мужчине и бережно принимаю у него своего возлюбленного, замершего между жизнью и смертью. Осознание происходящего окутывает меня теплым коконом. Встав на колени, продолжая удерживать тело Райниэля на Воде Возрождения, я легонько прикасаюсь своими губами к его губам, выдыхая в его легкие заветную мерцающую пыль. И, поймав его первый свободный от судороги вдох, я прошу его, я приказываю ему:
— Живи, слышишь?! Живи, прах тебя побери!
Ибо без тебя я не смогу существовать ни в одном из миров.
— Райниэль, не смей! Не смей сдаваться, во имя Создателя!
Не решай все за меня — снова. Ты не можешь уйти вот так, даже не показав мне, что значит любить тебя и быть любимым тобою!
— Я люблю тебя… — и в то же мгновение я вижу, как начинает мерцать его тело, как нас обоих окутывает серебристое сияние, и мне кажется, что это конец. — Я люблю тебя, Райниэль! — мой голос полон безмерной усталости, горечи и боли, горло сжимается, но я повторяю снова и снова, как мантру, как заклинание одну только фразу, в которой скопилась вся моя любовь, все мое желание, все мои чувства к нему:
— Не оставляй меня вновь…
Ореол серебристого света вспыхивает, подобно взрыву сверхновой, и мой возлюбленный медленно открывает свои удивительные черные глаза. Его ресницы слегка дрожат, тело еще слабо, и каждое движение дается с усилием. Но он поднимает руку, и тонкие длинные пальцы ласково касаются моей щеки:
— Ты все же нашел меня, te'aini mei…
Прижав его узкую ладонь к своему лицу, продолжая удерживать над тягучей непонятной субстанцией, в которой я стою полностью раздетым, его невесомое тело, я не могу сдержать предательских слез и тихо произношу:
— Я не мог иначе. Без тебя меня не существует.
Провинция Тактареет
Миндаар, столица Империи
Третий месяц зимы, 25 день
Год 5736 по календарю Тейлаат
За 18 лет до установления мира
Эйнар ри-Дейраат
Младший тактик флота
Его Императорского Величества
Вейриэля ри-Раата
Империи Тейлаат — темных альвов
Время перевалило уже далеко за полночь, но Райниэль упрямо держит лицо, стараясь не показывать окружающим своей усталости. Зимний бал, на который наш Дом получил приглашение одним из первых, уже подходит к концу, что меня безмерно радует.
За сутки пути подобные приступы повторяются несколько раз и проходят по одному и тому же сценарию. Я не знаю, я до сих пор не могу понять, как коммандеру ри-Нейраату это удалось и чего ему лично это стоило, но двадцать стандартных часов спустя я уже нахожусь там, куда так отчаянно стремился все это время — в доме, принадлежащем семье моего… возлюбленного…
Стройный тейлаат, возникший на пороге, спешно кланяется и ведет меня и коммандера вглубь дома. Он что-то быстро говорит, но я не понимаю его, слишком быстро, слишком бегло. Коммандер вдруг останавливается, берет меня за плечи и, глядя мне в глаза, тихо произносит фразу, от которой мой короткий ежик волос на голове становится дыбом, потому что этого просто не может быть:
— Адмирал, ваш супруг жив. Все вопросы — потом. Сейчас вы должны вернуть ему его Искру, иначе его уже ничто не сможет удержать. Ритуал длится уже два дня, и силы его родителей и его должников иссякают.
— Он… жив?! — мои ноги подкашиваются, и сжатая пружина, что сидит во мне, мгновенно выпрямляется, выливаясь в нервный срыв, но тейлаат пресекает мою истерику на корню, отвешивая мне две хлестких пощечины.
— Если вы не поторопитесь, то будете оплакивать его снова, и на этот раз ничто не сможет спасти его, — резко бросает он и почти бегом тащит меня в какую-то комнату. Я не успеваю оглядеться — меня почти молниеносно раздевают, и толкают в мраморный бассейн, заполненный мерцающей вязкой субстанцией, в котором я вижу двоих обнаженных тейлаат — мужчину и женщину. Мужчина прижимает к себе безвольное тело… моего Райниэля. Он что-то поет, время от времени его голос срывается, но он продолжает, хотя я вижу, что он нечеловески, бесконечно устал.
Из размышлений меня вырывает тихий оклик коммандера. Я беспомощно смотрю на него, и вдруг неожиданно понимаю, что должен сделать. Я подхожу к мужчине и бережно принимаю у него своего возлюбленного, замершего между жизнью и смертью. Осознание происходящего окутывает меня теплым коконом. Встав на колени, продолжая удерживать тело Райниэля на Воде Возрождения, я легонько прикасаюсь своими губами к его губам, выдыхая в его легкие заветную мерцающую пыль. И, поймав его первый свободный от судороги вдох, я прошу его, я приказываю ему:
— Живи, слышишь?! Живи, прах тебя побери!
Ибо без тебя я не смогу существовать ни в одном из миров.
— Райниэль, не смей! Не смей сдаваться, во имя Создателя!
Не решай все за меня — снова. Ты не можешь уйти вот так, даже не показав мне, что значит любить тебя и быть любимым тобою!
— Я люблю тебя… — и в то же мгновение я вижу, как начинает мерцать его тело, как нас обоих окутывает серебристое сияние, и мне кажется, что это конец. — Я люблю тебя, Райниэль! — мой голос полон безмерной усталости, горечи и боли, горло сжимается, но я повторяю снова и снова, как мантру, как заклинание одну только фразу, в которой скопилась вся моя любовь, все мое желание, все мои чувства к нему:
— Не оставляй меня вновь…
Ореол серебристого света вспыхивает, подобно взрыву сверхновой, и мой возлюбленный медленно открывает свои удивительные черные глаза. Его ресницы слегка дрожат, тело еще слабо, и каждое движение дается с усилием. Но он поднимает руку, и тонкие длинные пальцы ласково касаются моей щеки:
— Ты все же нашел меня, te'aini mei…
Прижав его узкую ладонь к своему лицу, продолжая удерживать над тягучей непонятной субстанцией, в которой я стою полностью раздетым, его невесомое тело, я не могу сдержать предательских слез и тихо произношу:
— Я не мог иначе. Без тебя меня не существует.
ЭПИЛОГ
Тейлаат — Империя темных альвовПровинция Тактареет
Миндаар, столица Империи
Третий месяц зимы, 25 день
Год 5736 по календарю Тейлаат
За 18 лет до установления мира
Эйнар ри-Дейраат
Младший тактик флота
Его Императорского Величества
Вейриэля ри-Раата
Империи Тейлаат — темных альвов
Время перевалило уже далеко за полночь, но Райниэль упрямо держит лицо, стараясь не показывать окружающим своей усталости. Зимний бал, на который наш Дом получил приглашение одним из первых, уже подходит к концу, что меня безмерно радует.
Страница 36 из 39
