Райский уголок

Дыхание в спину стало чертой, за которой скрывался неподдельный ужас. Не помня себя от страха, я ускорил бег насколько мог. Боль от поцарапанных ног и рук о ветки заглушало сильное желание выбраться из дьявольского леса как можно скорее. Но чем быстрее я бежал вперед, тем гуще и темнее становился лес. Быстро приняв решение бежать поперек рядов, я метнулся направо. Впереди был небольшой холм, где начинался смешанный лес. Прямо передо мной высилось мертвое уродливое дерево. Когда-то величественный дуб, теперь оно пугало высохшими черными ветками, изогнутыми в виде замысловатых узоров, напоминающих символы неких древних культов, о которых пишут в теориях заговора. Прямо под деревом, а оно стояло на склоне холма, зияла дыра. Глубокая, черная, преисполненная того первобытного страха, которым я уже вдоволь напитался и готов был испариться, исчезнуть, кануть в эту дыру, чтобы никогда больше не видеть бесконечности леса, не ощущать дикого дыхания в спину и не слышать стоны природы, отдающиеся протяжным диким эхом в воспаленном мозгу. Я уже почти был готов броситься во внутрь норы, готов был пойти на самоубийство, но беспощадный жестокий мир готовил поистине незабываемый сюрприз. Из норы на меня вылетело существо, каких я не видел ни в одном фильме, ни в одной компьютерной игре и ни в одном кошмарном сне. Чем-то похожее на человека, но черное, с хитиновым покровом, с большими, как у лемура глазами и белыми полупрозрачными крыльями, оно издавало шелест и одарило меня брезгливым взглядом, каким обычно человек одаривает муравья, перед тем, чтобы его смахнуть с тела или раздавить. Я остолбенел от ужаса и медленно попятился назад. Существо встало на задние конечности, сложило крылья, и выпрямилось, явив передо мной метра 2 в высоту живой, надвигающейся плоти. Мое жалкое отражение в стеклянных черных глазах съежилось под одной из сосен и медленно отползало назад. Страх сдавил голосовые связки и оставалось лишь хватать ртом воздух – еще немного и я провалился в пустоту. Последнее, что помню, голос существа — рокочущий и похожий, на голос говорящего попугая: «Где Роман, Станислав и Татьяна? Что ты с ними сделал? Почему они не приходят? Приведи их!»

Я очнулся на опушке леса. Вечерело. До сих пор не знаю, как туда попал и что со мной было за все время моего отсутствия, а отсутствовал я целых три дня. Обезумев от радости, я бросился навстречу к своему поселку, к даче, успев позабыть о Борисе Тимофеевиче. Его тело так и не нашли. Мне пытались пришить убийство соседа, вывозили в лес, чтобы показал место, куда его закопал, проверяли на вменяемость, на алкогольную и наркотическую зависимость. Родственники Бориса Тимофеевича пытались сделать все что угодно, лишь бы найти его и виновного в исчезновении их любимого отца, мужа, деда, но милиция не продвинулась ни на йоту. В конце концов, меня проверили на полиграфе, который подтвердил, что, несмотря на всю абсурдность ответов, они были правдивыми. Придраться было не к чему. Милиция вскоре отстала от меня и только развела руками. Дачу пришлось продать почти за бесценок. Место, бывшее райским уголком, превратилось в клетку – я чувствовал себя загнанным зверем и не мог выйти из дома, не встретив косые взгляды, а люди, наслышанные об исчезновении человека, не спешили покупать мой уютный уголок.