Фандом: Overwatch. А ведь когда-то Гейб считал, что научился не думать о себе, как об омеге, как об изначально бесправном существе, величайшее счастье в жизни которого — это поклонение альфе как святыне. Ему даже казалось, что все обойдется, но потом появился Джек и…
270 мин, 22 сек 15442
Он никогда в жизни не боялся секса — час назад он ни о чем другом не мог думать, кроме как о сексе с Джеком, — даже в первый раз не особо волновался, возможно, потому что был пьян, а его партнерша была и того пьянее. И потом тоже было просто, разве что омежью сущность приходилось скрывать очень тщательно, хотя кто ее там разглядит, если не знать, куда смотреть и что именно трогать.
Он в принципе мало чего боялся, кроме разве что медленной смерти в каком-нибудь богом забытом месте.
Сегодня же что-то идет не так, потому что при виде огромной, застеленной вязаным покрывалом кровати Гейбу хочется сначала завизжать, потом заплакать, потом сбежать, наплевав на все, куда-нибудь в Мексику или в Аргентину, затеряться в трущобах и больше никогда не встречаться с альфами вообще и с Джеком в частности.
С тем самым Джеком, который всю дорогу до отеля глупо и бессмысленно улыбался, хватал Гейба за руку и целовал его пальцы. И вот его Гейб сейчас боится где-то до истерики. Его трясет, и кожа мгновенно покрывается липким, омерзительным потом, и Гейб упорно просчитывает варианты, как отсюда выбраться — окно или дверь, затем в машину и куда-нибудь к границе, — но не может сдвинуться с места.
Джек, стоящий за его спиной, тихо вздыхает:
— Я буду спать на диване. Или в машине, если тебе так будет спокойнее. Только не убегай, пожалуйста. Хорошо?
Даже кивнуть в ответ не получается. Даже повернуться и посмотреть, что Джек делает.
Судя по звукам, тот роняет сумки на пол, куда-то идет, что-то открывает. Щелкает крышка бутылки, шипит газ, Джек появляется справа, обходя Гейба по широкой дуге, и вручает ему воду, не приближаясь, максимально вытянутой рукой.
Взгляд у него настороженный, глаза очень светлые, и он весь напряженный, как большая кошка перед прыжком.
Назад Гейб шарахается совершенно непроизвольно, однако успевает схватить бутылку, не коснувшись чужих пальцев, и облиться.
Джек запрокидывает голову и сжимает переносицу. Как будто Гейб для него проблема. Неприятная работа, которую нужно выполнить и сразу же о ней забыть.
Это бесит настолько, что для страха не остается места, вот только как справляться со своей яростью, Гейб не знает тоже. Она есть, она плещется в голове, как дерьмовый алкоголь, но не драться же, в самом деле?
Почему нет, кстати?
Интересно, а если бы Гейб перевелся сразу же, как увидел Джека, сейчас было бы так же странно или нет?
Джек отступает, забивается в дальний угол возле двери в ванную, садится на пол и протяжно выдыхает.
— Я не имел в виду ничего такого, — осторожно говорит он. — Ты не проблема, никогда ею не был и не станешь. Просто я не понимаю, почему ты меня так боишься. Ты же знаешь, что я ничего не могу с тобой сделать? Ничего, что ты не захочешь сам? Раньше не знал, ладно, но сейчас-то ты должен это чувствовать.
Гейб отходит от него подальше, падает в кресло и три раза напоминает себе, что он не трепетный маленький омежка весом в шестьдесят килограмм, а вполне здоровый и тяжелый… омега. Если что, если Джек все же начнет настаивать на своем, ему всегда можно дать по роже. Гейб крупнее, старше и опытнее в драках. Не сильнее, нет, но сила решает далеко не все.
Эта мысль успокаивает и злость тоже, и теперь у него получается даже нормально думать, не отвлекаясь на всякое гормональное.
— Что значит «ты не сможешь»? — интересуется Гейб, допивает остатки минералки и наклоняется вперед, упираясь локтями в колени.
Он помнит, что ему рассказывал Станислав, конечно, но тот обычный человек, а не альфа.
— Именно это и значит, — пожимает плечами Джек. — Я чувствую твои эмоции, не все, но всякое… глобальное. Твой страх, например. Твое желание никогда со мной не встречаться. Всякое экстремальное. То, что я тебе не нужен. И я уйду, если ты прикажешь мне уйти, но все равно не понимаю, почему я тебя так пугаю. Ты сам, впрочем, тоже, — вот это самое страшное. Потому что я не знаю, что предпринять, чтобы ты перестал бояться.
— Ты не ответил на мой вопрос, — перебивает его Гейб. — То, что ты что-то чувствуешь, я понял и так, но это не объясняет, почему ты не можешь ничего мне сделать. Все люди этой планеты будут на твоей стороне, тебя никто не осудит и никто ничего тебе не запретит, наоборот, удивятся, что ты так долго тянул. Так в чем дело? Что тебе мешает?
Джек закрывает глаза и опускает голову, сцепив побелевшие пальцы:
Он в принципе мало чего боялся, кроме разве что медленной смерти в каком-нибудь богом забытом месте.
Сегодня же что-то идет не так, потому что при виде огромной, застеленной вязаным покрывалом кровати Гейбу хочется сначала завизжать, потом заплакать, потом сбежать, наплевав на все, куда-нибудь в Мексику или в Аргентину, затеряться в трущобах и больше никогда не встречаться с альфами вообще и с Джеком в частности.
С тем самым Джеком, который всю дорогу до отеля глупо и бессмысленно улыбался, хватал Гейба за руку и целовал его пальцы. И вот его Гейб сейчас боится где-то до истерики. Его трясет, и кожа мгновенно покрывается липким, омерзительным потом, и Гейб упорно просчитывает варианты, как отсюда выбраться — окно или дверь, затем в машину и куда-нибудь к границе, — но не может сдвинуться с места.
Джек, стоящий за его спиной, тихо вздыхает:
— Я буду спать на диване. Или в машине, если тебе так будет спокойнее. Только не убегай, пожалуйста. Хорошо?
Даже кивнуть в ответ не получается. Даже повернуться и посмотреть, что Джек делает.
Судя по звукам, тот роняет сумки на пол, куда-то идет, что-то открывает. Щелкает крышка бутылки, шипит газ, Джек появляется справа, обходя Гейба по широкой дуге, и вручает ему воду, не приближаясь, максимально вытянутой рукой.
Взгляд у него настороженный, глаза очень светлые, и он весь напряженный, как большая кошка перед прыжком.
Назад Гейб шарахается совершенно непроизвольно, однако успевает схватить бутылку, не коснувшись чужих пальцев, и облиться.
Джек запрокидывает голову и сжимает переносицу. Как будто Гейб для него проблема. Неприятная работа, которую нужно выполнить и сразу же о ней забыть.
Это бесит настолько, что для страха не остается места, вот только как справляться со своей яростью, Гейб не знает тоже. Она есть, она плещется в голове, как дерьмовый алкоголь, но не драться же, в самом деле?
Почему нет, кстати?
Интересно, а если бы Гейб перевелся сразу же, как увидел Джека, сейчас было бы так же странно или нет?
Джек отступает, забивается в дальний угол возле двери в ванную, садится на пол и протяжно выдыхает.
— Я не имел в виду ничего такого, — осторожно говорит он. — Ты не проблема, никогда ею не был и не станешь. Просто я не понимаю, почему ты меня так боишься. Ты же знаешь, что я ничего не могу с тобой сделать? Ничего, что ты не захочешь сам? Раньше не знал, ладно, но сейчас-то ты должен это чувствовать.
Гейб отходит от него подальше, падает в кресло и три раза напоминает себе, что он не трепетный маленький омежка весом в шестьдесят килограмм, а вполне здоровый и тяжелый… омега. Если что, если Джек все же начнет настаивать на своем, ему всегда можно дать по роже. Гейб крупнее, старше и опытнее в драках. Не сильнее, нет, но сила решает далеко не все.
Эта мысль успокаивает и злость тоже, и теперь у него получается даже нормально думать, не отвлекаясь на всякое гормональное.
— Что значит «ты не сможешь»? — интересуется Гейб, допивает остатки минералки и наклоняется вперед, упираясь локтями в колени.
Он помнит, что ему рассказывал Станислав, конечно, но тот обычный человек, а не альфа.
— Именно это и значит, — пожимает плечами Джек. — Я чувствую твои эмоции, не все, но всякое… глобальное. Твой страх, например. Твое желание никогда со мной не встречаться. Всякое экстремальное. То, что я тебе не нужен. И я уйду, если ты прикажешь мне уйти, но все равно не понимаю, почему я тебя так пугаю. Ты сам, впрочем, тоже, — вот это самое страшное. Потому что я не знаю, что предпринять, чтобы ты перестал бояться.
— Ты не ответил на мой вопрос, — перебивает его Гейб. — То, что ты что-то чувствуешь, я понял и так, но это не объясняет, почему ты не можешь ничего мне сделать. Все люди этой планеты будут на твоей стороне, тебя никто не осудит и никто ничего тебе не запретит, наоборот, удивятся, что ты так долго тянул. Так в чем дело? Что тебе мешает?
Джек закрывает глаза и опускает голову, сцепив побелевшие пальцы:
Страница 11 из 70
