Фандом: Overwatch. А ведь когда-то Гейб считал, что научился не думать о себе, как об омеге, как об изначально бесправном существе, величайшее счастье в жизни которого — это поклонение альфе как святыне. Ему даже казалось, что все обойдется, но потом появился Джек и…
270 мин, 22 сек 15517
Датчики из тоннеля послушно отчитываются — еще десять метров, семь, пять.
Приклады дробовиков приятно лежат в ладонях, броня ощущается на теле родной и удобной, от предчувствия близкого боя что-то сладко зудит внутри.
Три метра, два, один, двери открываются, и на склад влетает светошумовая граната.
Ну не сказать, что ее не ждали.
Визоры не дают людям Гейба ослепнуть, гарнитуры в ушах — оглохнуть, жизнь прекрасна и удивительна. Гейб стреляет, попадает, что не удивительно, стреляет снова и…
А вот мобильного мини-танка они не ожидали, господи, этой технике же несколько десятков лет! Менее убойной она от этого не становится, и от быстрой смерти Гейба спасает только принявший на себя удар щит.
Еще одного он не переживет, и Гейб кидается за второй ряд ящиков, отзывает команду, но в него летит следующая граната, маленькая, однако ее мощности хватит на всех тут.
От нее некуда деться, она взорвется в воздухе, у Гейба есть всего секунда, чтобы попрощаться, и…
Дым возникает в воздухе, вокруг гранаты, за мгновение до взрыва.
Дым перетряхивает — но на этом все, он пленкой расползается по потолку — на пол сыплются осколки гранаты, — группируется, падает вниз и накрывает мини-танк.
Хрен его знает, что Дым там делает, но через мгновение мини-танк прощально скрипит и вырубается, а Дым, вспорхнув с него, плавно, но неотвратимо плывет к гостям.
Два и два сложить сейчас совсем просто — куда веселее осознавать то, что до Гейба почему-то раньше не дошло. Дым защищает его — его лично. И тогда в перуанском отеле, когда ему показалось, что на улице темно, — там был этот же Дым. Он же обезвредил работников лаборатории и ждал именно Гейба, именно ему показался, остальные-то не сразу поняли, за чем он пошел, и потом долго интересовались, почему двинулся к лестнице. В этом мире есть ровно одно живое существо, способное ради Гейба разобрать на запчасти с десяток человек, и он поднимается на ноги, зачем-то скалится и кричит:
— Они нужны нам живыми!
— Понимаю, — низко, хрипло и мертвенно отзывается дым.
Бойня, точнее, выворачивание гостям всех возможных конечностей из суставов, длится секунд десять и сопровождается дикими воплями, потом все заканчивается, словно ничего такого и не случилось, и Дым задумчивой закорючкой зависает под самым потолком.
— Что там у вас, Рейес? — интересуется в наушнике Ана.
— Все в порядке, — Гейб отвечает одновременно ей и Дыму.
Джеку.
— Все в порядке. Иди ко мне, мой хороший.
— Рейес, ты рехнулся? — Ана заметно удивляется и, судя по звукам, откуда-то встает. — Я сейчас приду.
Гейб выключает гарнитуру, засовывает дробовики в кобуры и делает шаг вперед.
— Джек, все хорошо. Иди ко мне, слышишь?
Дым-Джек отплывает от него подальше и, кажется, обижается. Точнее, давно обижен на что-то. Гейб бы, наверное, решил, что сошел с ума, но он это чувствует, слышит его обиду, какую-то почти детскую.
— Джек, ну что ты? — вздыхает он и протягивает к нему руки. — За что я должен извиниться? За то, что так долго тебя искал? За то, что вообще искал? Я виноват в чем угодно, ты только стань каким-нибудь таким, чтобы тебя можно было обнять, и я извинюсь. И очень хочу тебя обнять, слышишь? Джек?
Дымное облако клубится под потолком еще секунд десять, а потом стекает на пол — и перед Гейбом возникает голый Джек, стоящий на коленях и мучительно откашливающий дымные струйки.
Живой, в сознании, дрожащий от холода, покрытый потом, но наконец-то больше не безвольное тело под одеялом. Гейб падает рядом с ним, пребольно ударившись коленями, обнимает его, прижимает к себе и — боже да, да, неужели — чувствует, как его обнимают в ответ.
Одной рукой Джек прижимает к себе Гейба, обнимая поперек груди.
В другой зажат каких-то диких размеров буррито, рядом на столике лежит еще парочка, уже два сожраны и запиты примерно литром кофе.
Гейбу на голову сыплются крошки и иногда кукуруза и сыр, но ему наплевать. Под его спиной широкая и твердая грудь, восхитительно пахнет мятой, зеленым чаем и лимоном, и если ради этого запаха Гейбу придется скормить Джеку пару своих пальцев, он скормит.
Господи, как же хорошо. Просто потому, что Джек рядом.
Ана, сидящая напротив, смотрит на Гейба с умилением, а на Джека настороженно. Гейб вполне ее понимает — очень весело, наверное, обнаружить у себя под боком бомбу с часовым механизмом. То, что она не сработала, не просто счастье, а что-то вроде нереального везения. Не будь тогда в том отеле Гейба, не увидь его посланный на разведку Джек… все могло закончиться хреново.
Впрочем, Гейб не знает деталей и только предполагает пока, что все было именно так. Джек, перестав его целовать, попросил жрать — пожалуйста, прямо сейчас. И какие-нибудь штаны.
И вот жрет.
Если бы Гейбу еще год назад кто-нибудь сказал, что он будет подыхать от счастья потому, что Джек ест, он бы заржал этому человеку в лицо, честно.
Приклады дробовиков приятно лежат в ладонях, броня ощущается на теле родной и удобной, от предчувствия близкого боя что-то сладко зудит внутри.
Три метра, два, один, двери открываются, и на склад влетает светошумовая граната.
Ну не сказать, что ее не ждали.
Визоры не дают людям Гейба ослепнуть, гарнитуры в ушах — оглохнуть, жизнь прекрасна и удивительна. Гейб стреляет, попадает, что не удивительно, стреляет снова и…
А вот мобильного мини-танка они не ожидали, господи, этой технике же несколько десятков лет! Менее убойной она от этого не становится, и от быстрой смерти Гейба спасает только принявший на себя удар щит.
Еще одного он не переживет, и Гейб кидается за второй ряд ящиков, отзывает команду, но в него летит следующая граната, маленькая, однако ее мощности хватит на всех тут.
От нее некуда деться, она взорвется в воздухе, у Гейба есть всего секунда, чтобы попрощаться, и…
Дым возникает в воздухе, вокруг гранаты, за мгновение до взрыва.
Дым перетряхивает — но на этом все, он пленкой расползается по потолку — на пол сыплются осколки гранаты, — группируется, падает вниз и накрывает мини-танк.
Хрен его знает, что Дым там делает, но через мгновение мини-танк прощально скрипит и вырубается, а Дым, вспорхнув с него, плавно, но неотвратимо плывет к гостям.
Два и два сложить сейчас совсем просто — куда веселее осознавать то, что до Гейба почему-то раньше не дошло. Дым защищает его — его лично. И тогда в перуанском отеле, когда ему показалось, что на улице темно, — там был этот же Дым. Он же обезвредил работников лаборатории и ждал именно Гейба, именно ему показался, остальные-то не сразу поняли, за чем он пошел, и потом долго интересовались, почему двинулся к лестнице. В этом мире есть ровно одно живое существо, способное ради Гейба разобрать на запчасти с десяток человек, и он поднимается на ноги, зачем-то скалится и кричит:
— Они нужны нам живыми!
— Понимаю, — низко, хрипло и мертвенно отзывается дым.
Бойня, точнее, выворачивание гостям всех возможных конечностей из суставов, длится секунд десять и сопровождается дикими воплями, потом все заканчивается, словно ничего такого и не случилось, и Дым задумчивой закорючкой зависает под самым потолком.
— Что там у вас, Рейес? — интересуется в наушнике Ана.
— Все в порядке, — Гейб отвечает одновременно ей и Дыму.
Джеку.
— Все в порядке. Иди ко мне, мой хороший.
— Рейес, ты рехнулся? — Ана заметно удивляется и, судя по звукам, откуда-то встает. — Я сейчас приду.
Гейб выключает гарнитуру, засовывает дробовики в кобуры и делает шаг вперед.
— Джек, все хорошо. Иди ко мне, слышишь?
Дым-Джек отплывает от него подальше и, кажется, обижается. Точнее, давно обижен на что-то. Гейб бы, наверное, решил, что сошел с ума, но он это чувствует, слышит его обиду, какую-то почти детскую.
— Джек, ну что ты? — вздыхает он и протягивает к нему руки. — За что я должен извиниться? За то, что так долго тебя искал? За то, что вообще искал? Я виноват в чем угодно, ты только стань каким-нибудь таким, чтобы тебя можно было обнять, и я извинюсь. И очень хочу тебя обнять, слышишь? Джек?
Дымное облако клубится под потолком еще секунд десять, а потом стекает на пол — и перед Гейбом возникает голый Джек, стоящий на коленях и мучительно откашливающий дымные струйки.
Живой, в сознании, дрожащий от холода, покрытый потом, но наконец-то больше не безвольное тело под одеялом. Гейб падает рядом с ним, пребольно ударившись коленями, обнимает его, прижимает к себе и — боже да, да, неужели — чувствует, как его обнимают в ответ.
Одной рукой Джек прижимает к себе Гейба, обнимая поперек груди.
В другой зажат каких-то диких размеров буррито, рядом на столике лежит еще парочка, уже два сожраны и запиты примерно литром кофе.
Гейбу на голову сыплются крошки и иногда кукуруза и сыр, но ему наплевать. Под его спиной широкая и твердая грудь, восхитительно пахнет мятой, зеленым чаем и лимоном, и если ради этого запаха Гейбу придется скормить Джеку пару своих пальцев, он скормит.
Господи, как же хорошо. Просто потому, что Джек рядом.
Ана, сидящая напротив, смотрит на Гейба с умилением, а на Джека настороженно. Гейб вполне ее понимает — очень весело, наверное, обнаружить у себя под боком бомбу с часовым механизмом. То, что она не сработала, не просто счастье, а что-то вроде нереального везения. Не будь тогда в том отеле Гейба, не увидь его посланный на разведку Джек… все могло закончиться хреново.
Впрочем, Гейб не знает деталей и только предполагает пока, что все было именно так. Джек, перестав его целовать, попросил жрать — пожалуйста, прямо сейчас. И какие-нибудь штаны.
И вот жрет.
Если бы Гейбу еще год назад кто-нибудь сказал, что он будет подыхать от счастья потому, что Джек ест, он бы заржал этому человеку в лицо, честно.
Страница 63 из 70
