Реальный кошмар

— Да, но боремся со следствием, а не с причиной. Мы вырезаем раковые опухоли, но не пресекаем источник радиации, который их порождает. Пока существует матрица разврата, будут появляться новые содомиты. Потому что сексуальная революция превращает людей в моральных уродов. Нужно добраться до источника и разрушить его изнутри. Источник разврата это средства массовой информации. Через них осуществляется растление и сексуальное зомбирование. В первую очередь это телевидение и Интернет. В Интернете самая омерзительная и извращенная порнография. Я как вспомню, что там увидел, до сих пор мурашки по коже. Лучше бы я не открывал тот файл — избежал бы тяжелой психологической травмы. А телевидение нужно захватить и прекратить показ порнухи и пошляцких шоу. А вместо них показывать фильмы, пропагандирующие возвышенные идеалы. Вместо рекламы презервативов, рекламу невинной любви и чистых браков. Пускай поймут, что жениться девственниками — романтично и прогрессивно. Кстати через Интернет тоже можно вести мощную идеологическую борьбу.

— Подожди, у меня идея. Держи автомат, дай лучше пистолет с глушителем. Я приду через полчасика.

Они обменялись оружием. Дима ушел. Макс опять остался один в матрице разврата. Он пошел на главную улицу города. Там пиршество секс-канибалов шло полным ходом. Подъезжающие на иномарках ловцы влагалищ, пускали слюну, видя приготовленное к употреблению женское мясо. В воздухе чувствовалось дыхание Сатаны. На противоположенной стороне улицы два шлюхосъемника договаривался с сутенером. Потом сутенер повернулся к микрику:

— Иди сюда! — крикнул он. -Я тебе говорю!

И микроавтобуса вышла замученная девушка. Он схватил ее за руку и дернул к себе. -Вот видишь, твои клиенты. Обслужи их как надо! Поняла!

Сутенер снова повернулся к трахунам.

— Что ты нам опять эту шмару суешь. От нее толку ни какого. За такую много не дадим. — сказали они.

— Вот видишь, стерва, от тебя никакой пользы. Если ты и на этот раз не сделаешь все как надо… Ну ты меня поняла?!

Он ударил ее по лицу.

— Поняла сука?!

«Пора кончать с этими нелюдями!» — Макс, сжав рукоятки пистолет-пулеметов двинулся на них. Людоеды отстегнули пачку баксов работорговцу. Один из них схватил девушку шею и повел в иномарку: -Ну что? На этот раз все нормально будет, без выкрутасов? Тебя научили, как надо работать?

В этот момент они почувствовали дрожь земли от чьих-то тяжелых шагов и с опаской обернулись. Мститель шел на них. Его бойцовские кулаки крепко сжимали «Ингрэмы». Он смотрел им в глаза взглядом судьи, выносящего смертный приговор самым отмороженным преступникам. Приближалось неотвратимое и суровое возмездие. Они поняли, что это последние секунды их мерзкого существования. Макс подошел к ним вплотную.

— Так! Снимают они ее, а деньги тебе достаются! Несправедливо. Ей платят за моральный и физический ущерб, а тебе за что, жирная скотина?! — обратился он к сутенеру. Макс выдернул у работорговца пачку баксов и отдал девчонке. Затем со всей силы вдарил ему рукояткой пистолет-пулемета в грызло. Работорговец впечатался в борт микроавтобуса, и медленно сполз на землю.

— Но разве эти жалкие клочки бумаги окупят такое садистское унижение и скотское надругательство, которое вы творите над ней? За это деньгами не расплатиться. За это надо расплачиваться жизнью! — он приставил стволы к их лбам. БУХ! БУХ! Тела отморозков глухо шлепнулись на асфальт.

— А теперь твоя очередь, работорговец поганый!

— Подожди! — сказала девчонка. — Можно мне взять твое оружие?

— Священный долг. — Макс отдал ей один «Ингрэм».

Девушка подошла к сутенеру:

— Ну что насильник, не ожидал такого исхода, ублюдок траханный!

Работорговец отполз назад и уперся в колесо микрика. Дрожь начала колотить его.

— Что боишься, гад! — не сводя прицел с его хари, она подошла еще ближе и со всей силы ударила каблуком-шпилькой его между ног.

— Ы-ы-ы-ы-э-э-э-у-у-у-у-ы-ы-ы… — завыл сутенер, скорчившись на асфальте.

— Больно гад?!

Работорговец продолжал скулить и корчиться.

— А теперь сдохни, мразь!

Бух-бух-бух-бух-бух! — зазвучала автоматная очередь. Пули возмездия одна за другой пронзали насквозь его скотскую тушу. Бух-бух-бух-бух-бух-бух-бух! — и так далее, пока вместо хлесткого выстрела не раздался тихий щелчок. Патроны кончились. Девушка опустила оружие. Макс взял его и сменил магазин:

— Ты имеешь полное право оторваться на этой мрази, но у нас не так много боеприпасов.

Она посмотрела на него мокрыми, полными страдания глазами:

— Как тебя зовут?

— Макс.

— Макс… — повторила она и, прижавшись к его груди, заплакала.

Освободитель обнял ее.

— Ну успокойся, все в уже в прошлом. — говорил он, нежно гладя ее по волнистым волосам.