Фандом: Ориджиналы. Новая история цикла «Тематики». Молодой амбициозный провинциал приезжает в столицу «к бабушке». Но бабушка его не ждет, а пагубная привычка напиваться по любому поводу приводит к несчастному случаю. Молодой амбициозный врач вынужден расплачиваться за чужую безалаберность. Снова.
172 мин, 3 сек 13855
Вместо ответа Лёха рассмеялся. Да, это было честно. Со стороны вся эта авантюра была такой нелепой, что даже рассказывать о ней историю было как-то неловко. Попал в аварию, а потом сел на шею врачу, который его спас. Так, что ли?
— Теперь, когда мы признались друг другу в искренних чувствах, я вернусь к тому, что хотел тебе сказать, Алексей. Давай я буду называть тебя Алексеем? Лёха — это прямо привет из девяностых. А ты меня называй Виком и прекрати мучиться на этот счет. Да, я старый и мудрый, но это не делает из меня Виктора Степаныча. Как и твое криминальное дворовое прошлое не обязывает тебя называться Лёхой. Окей?
Лёха согласился, хотя смысла в этом не видел. Одно было хорошо — теперь он мог не путаться и звать шефа Виком.
— Я отвезу тебя в торговый центр. Мы выпьем кофе, ты придешь в себя. Поешь чего-нибудь. Потом ты пойдешь в магазин и будешь молчать. Надевать и снимать вещи. У меня не очень много времени, но кое-что есть. Про деньги не думай, на ценники не смотри. Из зарплаты ничего не вычту, у меня в этом свой интерес. Вот, вижу по глазам твой немой вопрос. Он не очень цензурный, но будем считать, ты спрашиваешь меня, по какой причине я решил оказать тебе такую любезность. Вернусь к истории о некоем человеке, который спас тебя на дороге под проливным дождем. Печальная история, очень подходит хирургу травматологу, который давно перестал верить в любовь. Начинаешь понимать, куда я веду. Ох уж эта мне провинциальная честность взглядов. Теперь сиди, молчи и дыши глубоко.
Лёха действительно сделал пару глубоких вдохов, потому что его желание ударить Вика оказалось настолько сильным, что он тут же испугался: попадет еще в одну аварию. Две аварии за один месяц — это почти рекорд. Можно побывать по обе, так сказать, стороны. Поэтому он сделал пару глубоких вдохов, потом выдохнул и постарался отвлечься на очередную пару бомжей.
— Станислав Валерьевич спасал тебя по доброте душевной, хотя половина Москвы бросила бы тебя там. И хоть ты бы не помер от этой твоей несерьезной аварии, вряд ли ты сейчас устроился бы так же хорошо. Работа есть, квартира есть, а Станислав Валерьевич ходит и проверяет, все ли у тебя хорошо. Такие люди, как он, на дороге не валяются, в отличие от таких людей, как ты, Алексей.
Лёха сделал еще пару глубоких вдохов. Он заново переосмыслил интонацию красавицы Маши, которая назвала Вика «сукой».
— У тебя нет денег, образования, богатой или влиятельной родни, ты один в Москве и зарплата у тебя такая, что хватит только на обратный билет. Она такая не из-за того, что я — плохой человек. Ты таскаешь ящики, вот и все. Встанешь на кассу, функция твоя изменится, ценность — нет. Знаешь сколько еще человек в Москве без крыши над головой могут в уме рассчитывать умножение и сложение пятизначных чисел? Тысяч пять, я думаю, наберется, и всем нужны деньги. Я веду это к тому, что твоя перспектива объективно паршивая. Ты сможешь добиться здесь успеха, по своим меркам, конечно, но сможешь. Начни копить деньги, откладывай все, что можешь, собери достаточно, чтобы оформить займ на жилье или бизнес, потом паши еще сильнее, перестань спать, найди дилера амфетаминов, а потом паши еще сильнее. Через десять лет ты сможешь позволить себе спать и вовремя есть. Через двадцать — потеряешь к этому интерес и сопьешься. Вот тебе моя версия твоей истории. Я видел их много раз. Херово? Херово. Честно? Честно. Есть вопросы?
Поворачиваться к Вику Лёха не стал. Смотрел на бомжей и мечтал стать ими. Никто не рассказывает им, какая у них херовая жизнь.
— Но тебе повезло, и тебя сбила машина. Стас на тебя запал. Выкраивает время, приезжает — это серьезно. Он взрослый, у него хорошая работа, он ее любит. Может заодно любить тебя. У тебя будет квартира, возможность выдохнуть и быстрее собрать деньги. Поэтому я везу тебя покупать вещи.
— Красивую упаковку делаете?
— Упаковка у тебя и так нормальная.
— Вик, я понимаю, у вас тут свой мир. БДСМ, геи — всё вот это. И я не против таскать ящики, пока рядом связанные люди. Развлекаетесь — черт с вами.
— Но ты не такой, — закончил за Лёху Вик.
— Да, я не такой. Не потому что это…
— Не потому что это плохо, нездорово, некрасиво, аморально, вредно, ведет на кривую дорожку, и этим занимаются только больные извращенцы, которых надо казнить. Нет, не поэтому, — Вик смеялся, но вопреки сказанному смеялся легко, без жестокости.
— Да просто это…
— Не твое, — жестокость все еще не появилась, хотя Лёха начал ожидать её. — Давай расскажу тебе, что произошло бы, если бы тебя сбила Станислава Валерьевна. Окей?
— Вы её сейчас стервой сделаете.
— Теперь, когда мы признались друг другу в искренних чувствах, я вернусь к тому, что хотел тебе сказать, Алексей. Давай я буду называть тебя Алексеем? Лёха — это прямо привет из девяностых. А ты меня называй Виком и прекрати мучиться на этот счет. Да, я старый и мудрый, но это не делает из меня Виктора Степаныча. Как и твое криминальное дворовое прошлое не обязывает тебя называться Лёхой. Окей?
Лёха согласился, хотя смысла в этом не видел. Одно было хорошо — теперь он мог не путаться и звать шефа Виком.
— Я отвезу тебя в торговый центр. Мы выпьем кофе, ты придешь в себя. Поешь чего-нибудь. Потом ты пойдешь в магазин и будешь молчать. Надевать и снимать вещи. У меня не очень много времени, но кое-что есть. Про деньги не думай, на ценники не смотри. Из зарплаты ничего не вычту, у меня в этом свой интерес. Вот, вижу по глазам твой немой вопрос. Он не очень цензурный, но будем считать, ты спрашиваешь меня, по какой причине я решил оказать тебе такую любезность. Вернусь к истории о некоем человеке, который спас тебя на дороге под проливным дождем. Печальная история, очень подходит хирургу травматологу, который давно перестал верить в любовь. Начинаешь понимать, куда я веду. Ох уж эта мне провинциальная честность взглядов. Теперь сиди, молчи и дыши глубоко.
Лёха действительно сделал пару глубоких вдохов, потому что его желание ударить Вика оказалось настолько сильным, что он тут же испугался: попадет еще в одну аварию. Две аварии за один месяц — это почти рекорд. Можно побывать по обе, так сказать, стороны. Поэтому он сделал пару глубоких вдохов, потом выдохнул и постарался отвлечься на очередную пару бомжей.
— Станислав Валерьевич спасал тебя по доброте душевной, хотя половина Москвы бросила бы тебя там. И хоть ты бы не помер от этой твоей несерьезной аварии, вряд ли ты сейчас устроился бы так же хорошо. Работа есть, квартира есть, а Станислав Валерьевич ходит и проверяет, все ли у тебя хорошо. Такие люди, как он, на дороге не валяются, в отличие от таких людей, как ты, Алексей.
Лёха сделал еще пару глубоких вдохов. Он заново переосмыслил интонацию красавицы Маши, которая назвала Вика «сукой».
— У тебя нет денег, образования, богатой или влиятельной родни, ты один в Москве и зарплата у тебя такая, что хватит только на обратный билет. Она такая не из-за того, что я — плохой человек. Ты таскаешь ящики, вот и все. Встанешь на кассу, функция твоя изменится, ценность — нет. Знаешь сколько еще человек в Москве без крыши над головой могут в уме рассчитывать умножение и сложение пятизначных чисел? Тысяч пять, я думаю, наберется, и всем нужны деньги. Я веду это к тому, что твоя перспектива объективно паршивая. Ты сможешь добиться здесь успеха, по своим меркам, конечно, но сможешь. Начни копить деньги, откладывай все, что можешь, собери достаточно, чтобы оформить займ на жилье или бизнес, потом паши еще сильнее, перестань спать, найди дилера амфетаминов, а потом паши еще сильнее. Через десять лет ты сможешь позволить себе спать и вовремя есть. Через двадцать — потеряешь к этому интерес и сопьешься. Вот тебе моя версия твоей истории. Я видел их много раз. Херово? Херово. Честно? Честно. Есть вопросы?
Поворачиваться к Вику Лёха не стал. Смотрел на бомжей и мечтал стать ими. Никто не рассказывает им, какая у них херовая жизнь.
— Но тебе повезло, и тебя сбила машина. Стас на тебя запал. Выкраивает время, приезжает — это серьезно. Он взрослый, у него хорошая работа, он ее любит. Может заодно любить тебя. У тебя будет квартира, возможность выдохнуть и быстрее собрать деньги. Поэтому я везу тебя покупать вещи.
— Красивую упаковку делаете?
— Упаковка у тебя и так нормальная.
— Вик, я понимаю, у вас тут свой мир. БДСМ, геи — всё вот это. И я не против таскать ящики, пока рядом связанные люди. Развлекаетесь — черт с вами.
— Но ты не такой, — закончил за Лёху Вик.
— Да, я не такой. Не потому что это…
— Не потому что это плохо, нездорово, некрасиво, аморально, вредно, ведет на кривую дорожку, и этим занимаются только больные извращенцы, которых надо казнить. Нет, не поэтому, — Вик смеялся, но вопреки сказанному смеялся легко, без жестокости.
— Да просто это…
— Не твое, — жестокость все еще не появилась, хотя Лёха начал ожидать её. — Давай расскажу тебе, что произошло бы, если бы тебя сбила Станислава Валерьевна. Окей?
— Вы её сейчас стервой сделаете.
Страница 25 из 46
