Реанимация

— Не сделаю, — Вик улыбнулся. — Станислава Валерьевна будет такой же, как Станислав Валерьевич, только женщиной. Она будет ходить к тебе в клуб, чтобы убедиться, что с тобой все хорошо. И ты ее полюбишь. Потому что она будет красивой женщиной, а тебе нравятся красивые женщины. Она поселит тебя в своей квартире, будет кормить, заботиться о тебе и трахаться с тобой. Ты полюбишь ее еще сильнее, потому что всем нравится, когда их кормят, заботятся о них и трахаются с ними. Потом Станислава Валерьевна, если у нее есть голова на плечах, скажет, что вам надо расстаться. Ты пойдешь на свою обочину жизни, разбитый, голодный, и будет тебе так херово, что ты или вернешься в свою дыру, или найдешь в Москве дыру еще хуже и окажется в ней. Но может статься, у Станиславы Валерьевны с головой беда, и она решит, что вам надо создать семью. У тебя появится ребенок, ты устроишься на четвертую работу, но как бы ты ни пытался, зарабатывать столько же, сколько зарабатывает Станислава Валерьевна, ты не сможешь. Вы начнете ругаться, потому что ты не будешь чувствовать себя мужиком рядом с ней, ни в каком смысле, а она не будет чувствовать в тебе того, что ей так понравилось.

— А что ей понравилось? — растерялся Лёха.

— Что ты добрый, наивный и честный, — смех, наконец, превратился в хохот.

— Да зачем мне вообще Станислава Валерьевна? Какое у вас право…

— Вмешиваться в твою личную жизнь? — появилась жестокость.

— Да!

— Ты пересмотрел ток-шоу, Алексей. Ни у кого нет никаких прав и никому они не нужны. Хочешь сам строить свою жизнь? Валяй, я объяснил тебе, какие у тебя варианты.

— Вы забыли тот, где я встречаю хорошую девушку, мы съезжаемся, растим детей и любим друг друга.

— Ты пересмотрел не только ток-шоу, Алексей, но еще и плохих сериалов. Если ты найдешь хорошую незамужнюю девушку с квартирой в Москве, и она западет на тебя, неудачника из провинции, проблем у вас будет еще больше. Потому что люди с такой низкой самооценкой превращаются в очень колоритных персонажей криминальных хроник. Посмотри на себя честно, вспомни, зачем ты приехал в Москву, вылезай из машины и выбери в меню мне назло самый дорогой ужин.

Ужин Лёха выбрал самый обычный, съел без аппетита, размышляя об аргументах, которые должен был высказать шефу, чтобы тот отлип. Если бы его взял в машину и повез в магазин случайный человек, он бы просто отказался, вышел на полпути или не стал примерять одежду. Но по лицу Вика ясно было, что отказа он не примет, и если Лёха уйдет просто так, без слов, то уйдет он на улицу, и в лучшем случае получит честный расчет, а в худшем — испорченную трудовую и проблемы с бывшими коллегами.

Поэтому Лёха жевал плохо порезанные овощи, запихивая их в рот огромными кусками (чертова столичная мода) и подбирал разумные доводы, по которым ему нельзя вмешиваться в эту авантюру.

— Он же мне не нравится совсем, — сказал Лёха, но это прозвучало жалобно, а не решительно, как он представлял себе.

— С чего ты взял?

— Да… ну, он же парень. Мужик, в смысле. Сисек у него нет.

— А писька есть, ну да, — согласился Вик. Хоть здесь он не стал искать двойное дно.

— Ну и что? Как я буду с ним… ну…

— Что? Спать? Трахаться?

Лёха смутился. Вокруг ходили официанты, за столиками сидели люди в дорогой одежде, тихо обсуждали что-то. Будничное «трахаться» Вика показалось Лёхе оглушительно громким.

— Я тебе одежду покупаю, Алексей, а не анальную пробку. Выглядишь ты херово, уж прости за честность. Обычно я не покупаю сотрудникам одежду, они сами доходят до этого, своей головой. У тебя явно другие приоритеты. Да, на тебя не жаловались, но этот твой секонд секонд-хэнд подойдет для «Макдональдса», а у меня люди евро расплачиваются и никаких флажков со свободными кассами. Расслабься уже, мы просто приехали в торговый центр, чтобы ты начал выглядеть нормально. Не забудь, пожалуйста, что ты мне должен — встанешь за кассу, отработаешь полгода. Срастется там у тебя со Стасом, нет — мне фиолетово. Мое дело простое, мне нужен человек с головой на кассу. Понял? Если ты там вот в «этом» будешь улыбаться людям, я сам себя уволю.

Лёха посмотрел на руки и ноги. Они были обернуты в то, что продавалось по скидке в разных местах. Стоило недешево, и Лёхе понравилось, что цвета подходили друг другу. Он не любил ходить в разноцветном, потому что это было слишком ярко, и когда надо было принарядиться (по работе или на праздник), искал в шкафу что-то примерно одного оттенка. Вроде все подходит — чего Вик завелся.

— Дело не в том, какого это цвета, Алексей, — Вик вроде бы даже улыбнулся, продолжая читать мысли «Лёхи». — Дело в том, сколько это стоит. Тебе это в голову не приходило, я понимаю. Но те, с кем ты хочешь плыть в одной лодке, на это смотрят. На то, кто стриг тебя, кто сшил твою одежду, кто сделал тебе маникюр, кто собрал тебе часы и мобильник. Ты теперь чековая книжка, Алексей, и чем дороже ты снаружи, тем больше у тебя виртуальных листиков, куда можно записать суммы для других людей.

Лёха понял, о чем говорила Инка. Вик был Инкой, только в брюках.