Реанимация

— Книжки читаю, — ответил Лёха. — Вот что меня по-настоящему удивляет, Станислав Валерьевич, так это как у тебя отлично получается на двух стульях сидеть. Вроде и высокоморальный гражданин, а в то же время гей. Вроде за сугубо семейный досуг и все такое, а сам ходишь сюда и ходишь. Это у тебя так загадочная русская душа проявляется или я где-то деталь упускаю?

— Это ты книжек своих обчитался, — отрезал Станислав Валерьевич и отвернулся к сцене.

Там уже никого не было, Ярослав сметал новой шваброй мусор. Лёха посмотрел, как невозмутимо он делает это после того, что происходило на сцене, и улыбнулся. Главное — сохранять спокойствие, даже если весь мир катится к черту. Ему не на юрфак надо, а сразу в ОМОН. Будет там спасать бабушек через дорогу.

— Ты прав, наверное, — сказал неожиданно Станислав Валерьевич.

— В чем?

— Наверное, мне этого не хватает.

— Чего не хватает? Бабы с кнутом?

— Жизни, философ хренов. Раньше было весело — по клубам ходил, гулял, по подсобкам прятался. А сейчас что? Сижу, лапшу тебе на уши вешаю. Скоро еще пузо отрастет со стол размером, буду сигары курить и выписывать мальчиков из Тайланда.

— Я тогда сделаю вид, что тебя не знаю.

— Договорились.

На сцене Ярослав закончил сметать мусор, освещение приглушили еще сильней, включили фоновую музыку. Народ начал разбредаться, оплачивать счета, договариваться о новых встречах.

— Ты так ничего и не заказал. Ни омаров, ни икры.

— Тогда ты мне все еще должен, — Станислав Валерьевич улыбнулся пустому стакану.

— Не должен я тебе ни хрена. Внимательней надо вести машину.

Станислав Валерьевич посмотрел на него испуганно. Потом Лёха наблюдал за волшебными метаморфозами человеческого лица в свете клубных лампочек. Оно стекло к нейтральному выражению, потом стало удивленным, внимательным, подозрительным. Лёха рассмеялся.

— Ты так смотришь, как в интернете в старом меме: «А не пидорок ли ты часом?». Надо было фотку сделать.

Станислав Валерьевич встал из-за стола и пошел к выходу. Останавливать его Лёха не стал. Смотрел, как ходят туда-сюда люди, как суетится толпа. Возле стойки Мишка, Ярослав и Виктор Степаныч обсуждали чеки. Шеф тыкал пальцем в кассовый аппарат и что-то объяснял Мишке, а тот хлопал глазами. С арифметикой у него были большие проблемы, но на кассе он никогда не стоял, так что Лёхе стало любопытно.

— Так и будешь тут сидеть? — спросил вернувшийся с улицы Станислав Валерьевич — от него пахло сигаретами.

— Нас Виктор Степаныч подкинет, — ответил Лёха.

— Подкинет, значит?

— Подкинет… — начал отвечать Лёха. Потом заметил руку Станислава Валерьевича, которая сжимала зажигалку возле края стола. Костяшки на руке побелели.

— Леш, ты нормальный человек?

Лёха задумался ненадолго, но ответил утвердительно.

— Ты помнишь, что я по мальчикам?

Лёха кивнул.

— Помнишь, что я на тебя поспорил с Виком?

Лёха кивнул снова.

— Ты меня сюда зачем пригласил? Постебаться?

— Дорогие клиенты и сотрудники, — Виктор Степаныч снова разыграл черта из табакерки, — мы закрываемся. Завтра напряженный день, все хотят спать, так что при всем уважении, пора бы вам.

— Спасибо за вечер, — сказал Станислав Валерьевич, обращаясь к Виктору Степанычу.

— Приходите еще, — шеф помахал перед ними руками, призывая выметаться из помещения. Ярослав, Мишка, Наташа и еще три Лёхиных коллеги стояли за ним в куртках, ожидая возможности вывалиться в ночную столицу.

Лёха вышел, тут же вспомнив, что его собственная куртка осталась внутри. Возвращаться и объяснять это он не хотел, поэтому достал пачку сигарет и закурил.

— Едешь? — спросила Наташа.

— Я потом сам, — ответил он, прикуривая.

— Ясно, — сказала она, развернулась и быстрым шагом побежала к машине Виктора Степаныча.

— Да пошла ты, — бросил ей вслед Лёха.

— Поссорились? — рядом прикурил Станислав Валерьевич.

— Вам надо с ней в один клуб вступить.

— Что за клуб?

— Люди, которые поставили на мне крест. Ходит и языком цокает целыми днями. Как будто мать она мне.

— Она в тебя влюбилась, — сказал Станислав Валерьевич будничным тоном.

— В смысле? Как влюбилась?

— Мы в этом клубе значки носим, — ответил Станислав Валерьевич, — чтоб проще было друг друга различать.

Лёха закашлялся.

— Ты вот это серьезно сейчас?

— Про значки? Нет — это шутка. Мне они даже в детстве не нравились. Вешаешь на себя всякую дрянь, как будто по ней можно понять, что ты за человек. А если можно — зачем вешать?

— Нет, я про клуб. Про то, что она влюбилась, и все вот это.

— Да, про это серьезно.

— Она меня ненавидит, наверное, — вздохнул Лёха.

— За то что смотришь на нее, как на пустое место? Наверное, ненавидит.

— Я не смотрю…

— Смотришь-смотришь. У тебя избирательная слепота на этот счет.

— Холодно.

— В машину сядешь?

— Сяду.

Лёха сидел в машине, отогреваясь после промозглого ветра и мороси. Смотреть на Станислава Валерьевича ему было страшно.

— У тебя был кто-нибудь?

— Мне девчонки нравились, — ответил Лёха.

— Я не про это. Мне тоже нравились. Был у тебя кто-нибудь?