Работа на скорой помощи полна разных историй: какие-то комичные, какие-то трагичные. И тут главное в этой работе — закрыться от трагедии, быть циником, и быть достаточно черствым человеком. Ну, вы понимаете, проф. деформация, но мы не всегда можем абстрагироваться, и вот история моего коллеги, который для себя ответил на вопросы, есть ли жизнь после смерти и что там за чертой. С его слов…
3 мин, 36 сек 962
— Да, вызов был вообще изначально ничего особенного, типа давления, а я ну пару месяцев на смене, и соло, то есть один на бригаде. Ну, думаю, чего уж там, на что-то серьёзное не пошлют, а так по мелочи. Так и было, ездил по бабушкам разным, магнезию колол, ЭКГ снимал — в общем, не пыльная работа, а тут знаешь! По рации вызов:
— 8-я бригада, ул. Ленина, 8 кв… Молодой человек, 21 год, жалобы на боль в груди, головокружение, диплопия (двоение в глазах).
Ну, выехали по адресу, я-то думал, ничего серьёзного, ну, что там у парня может быть-то в 21 год? В общем, приехали, я вошел в подъезд, поднялся на этаж и смотрю — квартира открыта.
Тут надо сказать, что мой коллега поперхнулся и очень сильно задумался:
— Слушайте, я понимаю то, что я дальше вам расскажу, не укладывается в здравый смысл, и я не прошу даже вас верить или нет. Просто это было, и все! БЫЛО! Знаете, это как в рассказе Мастер и Маргарита, когда Воланд общался в парке с писателем и его руководителем. «Бог есть, и точка, не надо никаких доказательств».
Пройдя в открытую дверь квартиры, врач окликнул пустоту:
— Скорая помощь! Вызывали? — ответом было молчание.
Больше не спрашивая я двинулся в квартиру дальше, и тут на встречу из сумрака квартиры вышла старуха, вся сморщенная как печеное яблоко.
— ЧегойсЬ тЭбЭ, службанный? — нахмурилась она, и говорила она именно так.
— Скорую вызывали?
Старуха сморщилась еще больше и отрицательно покачала головой — Никогось мы не зваМши, ступай отсель.
И только я развернулся, как услышал хрип и стон:
— Помогииитттеее… Пожалуйста… Я посмотрел на старуху, ее лицо скривила маска злобы.
— Ступай отсель! — гаркнула та.
— Так, отойдите и не мешайте работать, а то я наряд вызову! — и отодвинул сумасшедшую.
Вбежав в комнату, где на кровати лежал бледный парень, я тут же развернул бурную деятельность, уже не обращая внимания на склоки старухи.
Я снял ЭКГ, который показал острую брадикардию с ЧСС не более 36, я стал вытягивать парня, а старуха крутилась рядом, и в тот момент как я понял, что один уже ничего не сделаю, я набрал свою подстанцию — На 8-ю бригаду по последнему вызову вызываю реанимацию, острая брадикардия с изменением ритма на желудочковую, блокада правой ножки пучка гиса, переходящая в полную блокаду синотриального узла.
И в этот момент я понял, что больше не слышу тяжелого дыхания парня. Сказать, что меня как током пробило, — ничего не сказать. Но что было странно — старуха, которая крутилась рядом, сейчас стояла и мерзко улыбалась. Но мне уже было не до нее.
Я скинул парня с мягкой кровати на пол и произвел первый кардиоудар, за ним следующий, ввел адреналин 2 мл внутривенно и принялся производить реанимацию. 30-2, 30-2… Я качал, вдыхал, и снова колол адреналин. Мне уже было наплевать на все, что происходит вокруг, мир сузился в одну точку, где были я и этот несчастный. В голове билась мысль: только не так! Только не это! Черт! Да что с тобой, парень? Давай!
Я остановился и снова произвел кардиоудар, и вдруг понял, что больше не могу. Все, парень мертв. И тут мысль, можешь! Ты должен! Мои руки уже свисали плетью, и я опять набрал адреналин в шприц, разбавив его, и добавил кордиамин. Я знаю, что так нельзя, но и выбора у меня не было. Хуже ему уже не будет. Я ввел препарат и снова стал качать, как остервенелый, пот ластил глаза, сердце выдавало 200 ударов, не меньше, мир опять сузился, и тут, на очередном витке, когда я вдавил грудину, вдруг что-то мне ответило, мир рухнул и стал черно-белым, а потом в мозгу разорвалась разноцветная радуга: мне ответило сердце! Оно билось под моими ладонями, и этот стук казался самым громким звуком, который я бы слышал за всю свою жизнь. Это было громче, чем 1000 истребителей, чем сотни поездов, звук набирающего ритм сердца, прошел сквозь мои ладони и пальцы, проник в мой мозг, и я упал рядом с парнем, тяжело дыша.
Я, уже наплевав на все и на всех, достал сигарету и поджег её, из моих глаз текли слезы, они мешались вместе с болью и потом и скатывались на пол.
— Ну, чегоЖ, твоЯж взяла. Забирай! — услышал я звук голоса старухи, а когда повернул голову в её сторону, та просто растаяла на моих глазах, сигарета у меня так и выпала из рук и обожгла мне пальцы. «Моя взяла», — прошептал я беззвучными губами, нащупывая пульс парня на лучевой артерии. Пульс был ровным и синотриальным.
В этот момент в квартиру залетела реанимация.
— 8-я бригада, ул. Ленина, 8 кв… Молодой человек, 21 год, жалобы на боль в груди, головокружение, диплопия (двоение в глазах).
Ну, выехали по адресу, я-то думал, ничего серьёзного, ну, что там у парня может быть-то в 21 год? В общем, приехали, я вошел в подъезд, поднялся на этаж и смотрю — квартира открыта.
Тут надо сказать, что мой коллега поперхнулся и очень сильно задумался:
— Слушайте, я понимаю то, что я дальше вам расскажу, не укладывается в здравый смысл, и я не прошу даже вас верить или нет. Просто это было, и все! БЫЛО! Знаете, это как в рассказе Мастер и Маргарита, когда Воланд общался в парке с писателем и его руководителем. «Бог есть, и точка, не надо никаких доказательств».
Пройдя в открытую дверь квартиры, врач окликнул пустоту:
— Скорая помощь! Вызывали? — ответом было молчание.
Больше не спрашивая я двинулся в квартиру дальше, и тут на встречу из сумрака квартиры вышла старуха, вся сморщенная как печеное яблоко.
— ЧегойсЬ тЭбЭ, службанный? — нахмурилась она, и говорила она именно так.
— Скорую вызывали?
Старуха сморщилась еще больше и отрицательно покачала головой — Никогось мы не зваМши, ступай отсель.
И только я развернулся, как услышал хрип и стон:
— Помогииитттеее… Пожалуйста… Я посмотрел на старуху, ее лицо скривила маска злобы.
— Ступай отсель! — гаркнула та.
— Так, отойдите и не мешайте работать, а то я наряд вызову! — и отодвинул сумасшедшую.
Вбежав в комнату, где на кровати лежал бледный парень, я тут же развернул бурную деятельность, уже не обращая внимания на склоки старухи.
Я снял ЭКГ, который показал острую брадикардию с ЧСС не более 36, я стал вытягивать парня, а старуха крутилась рядом, и в тот момент как я понял, что один уже ничего не сделаю, я набрал свою подстанцию — На 8-ю бригаду по последнему вызову вызываю реанимацию, острая брадикардия с изменением ритма на желудочковую, блокада правой ножки пучка гиса, переходящая в полную блокаду синотриального узла.
И в этот момент я понял, что больше не слышу тяжелого дыхания парня. Сказать, что меня как током пробило, — ничего не сказать. Но что было странно — старуха, которая крутилась рядом, сейчас стояла и мерзко улыбалась. Но мне уже было не до нее.
Я скинул парня с мягкой кровати на пол и произвел первый кардиоудар, за ним следующий, ввел адреналин 2 мл внутривенно и принялся производить реанимацию. 30-2, 30-2… Я качал, вдыхал, и снова колол адреналин. Мне уже было наплевать на все, что происходит вокруг, мир сузился в одну точку, где были я и этот несчастный. В голове билась мысль: только не так! Только не это! Черт! Да что с тобой, парень? Давай!
Я остановился и снова произвел кардиоудар, и вдруг понял, что больше не могу. Все, парень мертв. И тут мысль, можешь! Ты должен! Мои руки уже свисали плетью, и я опять набрал адреналин в шприц, разбавив его, и добавил кордиамин. Я знаю, что так нельзя, но и выбора у меня не было. Хуже ему уже не будет. Я ввел препарат и снова стал качать, как остервенелый, пот ластил глаза, сердце выдавало 200 ударов, не меньше, мир опять сузился, и тут, на очередном витке, когда я вдавил грудину, вдруг что-то мне ответило, мир рухнул и стал черно-белым, а потом в мозгу разорвалась разноцветная радуга: мне ответило сердце! Оно билось под моими ладонями, и этот стук казался самым громким звуком, который я бы слышал за всю свою жизнь. Это было громче, чем 1000 истребителей, чем сотни поездов, звук набирающего ритм сердца, прошел сквозь мои ладони и пальцы, проник в мой мозг, и я упал рядом с парнем, тяжело дыша.
Я, уже наплевав на все и на всех, достал сигарету и поджег её, из моих глаз текли слезы, они мешались вместе с болью и потом и скатывались на пол.
— Ну, чегоЖ, твоЯж взяла. Забирай! — услышал я звук голоса старухи, а когда повернул голову в её сторону, та просто растаяла на моих глазах, сигарета у меня так и выпала из рук и обожгла мне пальцы. «Моя взяла», — прошептал я беззвучными губами, нащупывая пульс парня на лучевой артерии. Пульс был ровным и синотриальным.
В этот момент в квартиру залетела реанимация.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
