Раньше я никогда не задумывалась о том, верю ли я в сверхъестественные силы. Моих друзей и близких встречи с неведомым миновали, да и сама я ни с чем подобным в жизни не сталкивалась. Но история, однажды рассказанная мне дядей, заставила меня усомниться в том, что в мире не осталось непостижимых тайн и мистических секретов, что преемственность поколений сберегла и бережно передала современному человеку все бесценные знания, что были накоплены нашими далёкими предками. Ни единого повода усомниться в словах такого честного человека, каким является мой дядя, у меня нет, а посему передаю слово ему:
17 мин, 8 сек 9537
Остаток ночи прошёл без каких-либо происшествий. Проснулся я около десяти утра — меня разбудил смех Егора. Он весело болтал у костра с Артуром. Мигель отправился вглубь леса за дровами на вечер; звонкие удары его мачете были отчётливо слышны. Анатолий Викторович же, которому не терпелось сделать зарисовки памятников Ла-Венты, покинул лагерь ещё на восходе солнца. Единственным членом группы, до сих пор остававшимся в палатке, была Алёна. Я решил проведать её, справиться о её самочувствии, а при возможности и немножко подшутить, напомнив ей о вчерашних шалостях. Однако от этой идеи я отказался сразу, как только заглянул внутрь палатки: вид у Алёны был крайне неважный. Лицо, которое ещё вчера покрывал нежный румянец, теперь было бледным, как ядовитый гриб. Губы приобрели зловещий серый оттенок, а лоб и шею девушки покрывала испарина. Все признаки указывали на то, что Алёну сразила лихорадка. На какое-то мгновенье меня обуял страх, ведь к таким поворотам событий нас не готовили. Я выскочил из палатки и подбежал к ребятам; кто-то должен был срочно бежать за Мигелем, ведь он наверняка знал о тропических болезнях намного больше любого из нас. В итоге отправился Артур. Довольно скоро оба они вернулись, и Мигель прошёл в палатку Алёны. Он внимательно осмотрел её, тихонько бормоча себе что-то под нос, а затем поднялся и быстрым шагом пошёл в лес. Вернулся он спустя полчаса. В руках у Мигеля была пригоршня крупных ярко-зелёных листьев. Он уселся около костра, достал из своего старого рюкзака ступку и принялся толочь принесённые листья. Мы стояли в сторонке и встревоженно наблюдали за ним. Артур предложил сходить за Анатолием Викторовичем, но подумав, мы решили не беспокоить его. Каждый из нас осознавал, что ближайшие четыре дня, которые группа по плану должна провести в Ла-Венте, никто не придёт нам на помощь. Поэтому единственным возможным вариантом стало бы возвращение в Санто-Дуарте, где был телефон и где можно было связаться с городом. Вечером вернулся Анатолий Викторович, и мы обо всём ему рассказали. Отвар из листьев, приготовленный Мигелем, благотворно подействовал на Алёну, её озноб спал. Поэтому посовещавшись, мы решили не спешить с возвращением в деревню, а задержаться здесь и продолжить исследования. Меня решено было оставить присматривать за Алёной, тогда как все остальные должны были с утра отправиться к большой старой террасе.
Так и вышло: когда я проснулся, в лагере уже никого не было. Я тотчас же заглянул в палатку к Алёне. Она спала на боку, спиной ко мне. Я тихонько склонился над ней, положил руку ей на плечо и аккуратно повернул лицом к себе. От увиденного я в ужасе отпрянул в сторону! Лицо Алёны, бледное вчера, теперь приобрело отвратительный землистый цвет. Её губы почернели и пересохли, щёки и глаза впали, будто под ними скрывались бездонные полости, и эта ужасная метаморфоза придавала её внешности пренеприятное сходство с мумией. Я стоял в палатке, будто парализованный, и не знал, что мне предпринять. Броситься за подмогой и, тем самым, оставить Алёну одну или же остаться с ней в лагере, будучи не в силах чем-либо помочь ей. Я выбрал второе. Выскочив из палатки, я схватил остатки листьев, собранных вчера Мигелем, и стал по памяти готовить из них отвар. Меня трясло от страха, меньше всего на свете я хотел, чтобы Алёна отдала Богу душу в моё дежурство. Бешено колотя пестом по ступке, я, между тем, пытался дать разумное объяснение зрелищу, увиденному в палатке Алёны. Так исхудать! Всего за одну ночь! Да никакая лихорадка не способна настолько извести человека за ночь! Чертовщина какая-то…
Так и вышло: когда я проснулся, в лагере уже никого не было. Я тотчас же заглянул в палатку к Алёне. Она спала на боку, спиной ко мне. Я тихонько склонился над ней, положил руку ей на плечо и аккуратно повернул лицом к себе. От увиденного я в ужасе отпрянул в сторону! Лицо Алёны, бледное вчера, теперь приобрело отвратительный землистый цвет. Её губы почернели и пересохли, щёки и глаза впали, будто под ними скрывались бездонные полости, и эта ужасная метаморфоза придавала её внешности пренеприятное сходство с мумией. Я стоял в палатке, будто парализованный, и не знал, что мне предпринять. Броситься за подмогой и, тем самым, оставить Алёну одну или же остаться с ней в лагере, будучи не в силах чем-либо помочь ей. Я выбрал второе. Выскочив из палатки, я схватил остатки листьев, собранных вчера Мигелем, и стал по памяти готовить из них отвар. Меня трясло от страха, меньше всего на свете я хотел, чтобы Алёна отдала Богу душу в моё дежурство. Бешено колотя пестом по ступке, я, между тем, пытался дать разумное объяснение зрелищу, увиденному в палатке Алёны. Так исхудать! Всего за одну ночь! Да никакая лихорадка не способна настолько извести человека за ночь! Чертовщина какая-то…
Страница 3 из 6
