Хью Фортнем проснулся и, лежа с закрытыми глазами, с наслаждением прислушивался к утренним субботним шумам.
26 мин, 37 сек 11967
Фортнем теперь взвешивал каждое свое слово.
— Помешаны на чем? — спросил он.
— Странный допрос, — сказала Дороти.
— Что может быть плохого в выращивании съедобных грибов?
Фортнем закрыл глаза.
— Хью, вы меня слушаете? Я сказала: что может быть плохого…— … в выращивании съедобных грибов? — наконец откликнулся Фортнем.
— Разумеется, ничего плохого. Совершенно ничего. Абсолютно ничего.
И он медленно-медленно повесил трубку.
Легкие занавески колыхались, словно сотканные из лунного света. Тикали часы. Глубокая ночь заполняла собой каждый уголок спальни. А Фортнему вдруг вспомнился звонкий голос миссис Гудбоди, прорезающий утреннюю благодать — миллион лет назад. Он вспомнил и Роджера, когда тот в полдень навел тучу на солнце в ясном небе. Потом в ушах зазвучал лающий голос полицейского, костерившего его по телефону из далекого южного штата.
А потом вернулся голос Роджера, и в ушах застучал колесами поезд, уносящий друга далеко-далеко. Стук колес медленно затихал, пока в сознании не всплыл диалог с невидимой миссис Гудбоди, работающей где-то за живой изгородью:
— Растут как из пушки.
— Любопытное выражение.
— Теперь или я, или эти Marasmius oreades.
Фортнем открыл глаза и проворно вскочил с постели.
Через несколько мгновений он уже был внизу и листал энциклопедию.
Найдя нужное, он подчеркнул ногтем то, что его интересовало:
«Marasmius oreades — разновидность съедобных грибов, обычно произрастающих на газонах летом или ранней осенью…».
Захлопнув книгу, он вышел на крыльцо и закурил.
Пока Фортнем безмятежно покуривал, небо прочертила падающая звезда. Деревья тихо шептались.
Дверь дома распахнулась. На пороге стояла Синтия в ночной рубашке:
— Не спится?
— По-моему, слишком душно.
— Да вроде бы нет.
— Ты права, — сказал он и почувствовал, как зябко рукам.
— Можно сказать, даже холодно.
— Он затянулся пару раз, потом сказал, не глядя на жену:
— Синтия, а что, если…
— Он хмыкнул, замялся.
— Ну, словом, что, если Роджер был прав вчерашним утром? И что, если миссис Гудбоди тоже права? И вдруг в данный момент действительно происходит нечто ужасное? К примеру… — тут он кивком указал на небо, усеянное миллионами звезд, — к примеру, как раз сейчас Землю завоевывают пришельцы из иных миров.
— Хью…
— Нет, дай поиграть моему воображению.
— Совершенно очевидно, что нас никто не завоевывает. Мы бы заметили.
— Сформулируем это так: мы заметили нечто лишь интуитивно, мы смутно забеспокоились. Если что-то происходит, то где и как? Откуда опасность и каким способом нас завоевывают?
Синтия посмотрела на звезды и хотела что-то сказать, но муж опередил ее мысль:
— Нет-нет, я не имею в виду метеориты и летающие тарелки — они бросаются в глаза. Как насчет бактерий? Они ведь тоже могут явиться из космоса, не правда ли?
— Я что-то читала о подобном.
— Быть может, чужие споры, семена, пыльца и вирусы в огромных количествах ежесекундно таранят нашу атмосферу на протяжении миллионов лет. Возможно, прямо сейчас мы стоим под невидимым дождем. И этот дождь идет над всей страной, над городами и городками, над полями и лесами. Над нашим газоном тоже.
— Над нашим газоном?
— А также и над газоном миссис Гудбоди. Однако люди ее типа постоянно истребляют сорняки и паразитов в своем саду — выпалывают бурьян, распыляют инсектициды. В городах, с их ядовитой атмосферой, пришельцам тоже не выжить. Есть зоны неблагоприятного климата. Наилучшие погодные условия скорее всего на юге: в Алабаме, Джорджии и Луизиане. В тамошних топях и при такой жаре пришельцы будут расти как на дрожжах.
Синтия рассмеялась:
— Уж не к тому ли ты клонишь, что ботанический сад в Грейт-Байю, который специализируется на выращивании новых видов, на самом деде находится под управлением двухметровых грибов с другой планеты и что посылку Тому прислали именно они?
— Твоя версия выглядит забавной.
— Забавной? Да можно со смеха лопнуть!
— Синтия весело закинула назад свою красивую головку. Фортнем вдруг рассердился:
— Помешаны на чем? — спросил он.
— Странный допрос, — сказала Дороти.
— Что может быть плохого в выращивании съедобных грибов?
Фортнем закрыл глаза.
— Хью, вы меня слушаете? Я сказала: что может быть плохого…— … в выращивании съедобных грибов? — наконец откликнулся Фортнем.
— Разумеется, ничего плохого. Совершенно ничего. Абсолютно ничего.
И он медленно-медленно повесил трубку.
Легкие занавески колыхались, словно сотканные из лунного света. Тикали часы. Глубокая ночь заполняла собой каждый уголок спальни. А Фортнему вдруг вспомнился звонкий голос миссис Гудбоди, прорезающий утреннюю благодать — миллион лет назад. Он вспомнил и Роджера, когда тот в полдень навел тучу на солнце в ясном небе. Потом в ушах зазвучал лающий голос полицейского, костерившего его по телефону из далекого южного штата.
А потом вернулся голос Роджера, и в ушах застучал колесами поезд, уносящий друга далеко-далеко. Стук колес медленно затихал, пока в сознании не всплыл диалог с невидимой миссис Гудбоди, работающей где-то за живой изгородью:
— Растут как из пушки.
— Любопытное выражение.
— Теперь или я, или эти Marasmius oreades.
Фортнем открыл глаза и проворно вскочил с постели.
Через несколько мгновений он уже был внизу и листал энциклопедию.
Найдя нужное, он подчеркнул ногтем то, что его интересовало:
«Marasmius oreades — разновидность съедобных грибов, обычно произрастающих на газонах летом или ранней осенью…».
Захлопнув книгу, он вышел на крыльцо и закурил.
Пока Фортнем безмятежно покуривал, небо прочертила падающая звезда. Деревья тихо шептались.
Дверь дома распахнулась. На пороге стояла Синтия в ночной рубашке:
— Не спится?
— По-моему, слишком душно.
— Да вроде бы нет.
— Ты права, — сказал он и почувствовал, как зябко рукам.
— Можно сказать, даже холодно.
— Он затянулся пару раз, потом сказал, не глядя на жену:
— Синтия, а что, если…
— Он хмыкнул, замялся.
— Ну, словом, что, если Роджер был прав вчерашним утром? И что, если миссис Гудбоди тоже права? И вдруг в данный момент действительно происходит нечто ужасное? К примеру… — тут он кивком указал на небо, усеянное миллионами звезд, — к примеру, как раз сейчас Землю завоевывают пришельцы из иных миров.
— Хью…
— Нет, дай поиграть моему воображению.
— Совершенно очевидно, что нас никто не завоевывает. Мы бы заметили.
— Сформулируем это так: мы заметили нечто лишь интуитивно, мы смутно забеспокоились. Если что-то происходит, то где и как? Откуда опасность и каким способом нас завоевывают?
Синтия посмотрела на звезды и хотела что-то сказать, но муж опередил ее мысль:
— Нет-нет, я не имею в виду метеориты и летающие тарелки — они бросаются в глаза. Как насчет бактерий? Они ведь тоже могут явиться из космоса, не правда ли?
— Я что-то читала о подобном.
— Быть может, чужие споры, семена, пыльца и вирусы в огромных количествах ежесекундно таранят нашу атмосферу на протяжении миллионов лет. Возможно, прямо сейчас мы стоим под невидимым дождем. И этот дождь идет над всей страной, над городами и городками, над полями и лесами. Над нашим газоном тоже.
— Над нашим газоном?
— А также и над газоном миссис Гудбоди. Однако люди ее типа постоянно истребляют сорняки и паразитов в своем саду — выпалывают бурьян, распыляют инсектициды. В городах, с их ядовитой атмосферой, пришельцам тоже не выжить. Есть зоны неблагоприятного климата. Наилучшие погодные условия скорее всего на юге: в Алабаме, Джорджии и Луизиане. В тамошних топях и при такой жаре пришельцы будут расти как на дрожжах.
Синтия рассмеялась:
— Уж не к тому ли ты клонишь, что ботанический сад в Грейт-Байю, который специализируется на выращивании новых видов, на самом деде находится под управлением двухметровых грибов с другой планеты и что посылку Тому прислали именно они?
— Твоя версия выглядит забавной.
— Забавной? Да можно со смеха лопнуть!
— Синтия весело закинула назад свою красивую головку. Фортнем вдруг рассердился:
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 6 из 8
